"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Едва узнав о проникновении посторонних в Долину Трех Гор, Дойер взорвал шахту – вместе с охранниками и прикованными рабами, а для его светлости сочинил историю, мол, людей заели волкодлаки, вышедшие из Леса, и взрыв оказался единственной возможностью уничтожить тварей.

Йарра тоже не стал делиться с князем своей находкой, удовлетворившись тем, что шахту опечатали; следующие несколько лет он всеми правдами и неправдами пытался выкупить Долину у короны. Именно, что пытался, – мешал Дойер, основной конкурент Йарры за влияние на князя. Как и наш граф, он входил в Совет Четырех, где был Первым, что значит отвечал за армию. Йарра руководил военным флотом, Третий Советник, Карильо, управлял торговлей, сбором налогов и контрибуций с Лизарии и Архипелагов, а Четвертый, Ремайн, занимался дипломатией.

Третий с Четвертым примыкали то к Дойеру, то к Йарре – в зависимости от собственной выгоды, иногда воздерживались, наблюдая, как грызутся армейцы, и все вместе, весь Совет, были призваны ограничивать княжескую власть.

Другое дело, что его светлость давно держал Совет на коротком поводке – но говорить об этом было не принято.

– Тим?

– Да? – высунулся из-за ширмы брат.

– А его сиятельство смог набрать камней? Хоть немного?

Тимар напустил на себя невозможно таинственный вид и кивнул, прижав палец к губам. Можно подумать, я бы сама не догадалась, что о таких вещах болтать не стоит.

Алмазы – не просто камешки, которые можно огранить в сияющую драгоценность, но самые лучшие, после Кристаллов, конечно, накопители силы. Сырую магию, разлитую в мире, могут безопасно для себя брать из потоков только редкие Одаренные, заключенная же в накопители, она становится доступна обычным людям.

Накопитель, теоретически, может быть любым – хоть щебень, хоть сковородка, но много силы в них не загнать. Так, на два-три заклинания, не больше. Лучше всего сырую магию держат и сохраняют драгоценные камни, и бриллианты здесь вне конкуренции. Рубины, изумруды, топазы красивы, но сила разрушает их за считаные годы. Сначала в камне появляется трещинка, через которую магия возвращается в поток. Трещина растет, расширяется, углубляется, и одним прекрасным утром вместо рубина в кулоне вы обнаружите в шкатулке горстку разноцветной пыли. Бриллианты же держат силу десятилетиями, некоторые, самые крупные, вроде того, что добыл Йарра, могут сами подзаряжаться от потоков, именно поэтому они так ценны… И так редки. И так дороги.

Кто в здравом уме отдаст такое сокровище нашему князю?

Глава 23

– Плохо. Ты есть очень плохой ученица! Очень глупый! Очень непонятливый!

Прошло много лет, но эти крики все еще стоят у меня в ушах, и порой мне снится поза почтения, мокрое пятно, расплывающееся по груди, холодящие спину капли с волос и осколки фарфоровой чашки в пыли двора.

– Я учить сто семьдесят учеников! Я учить сорок лет! Я никогда не учить такой глупый обезьяна!

Сам ты макака старая.

– Что ты сказать?

Бах!

Я закусила губу, чтобы не зашипеть, когда бамбуковая палка опустилась на спину.

– Я молчала, Учитель!

– Ты лгать!

Шлеп!

Терплю. Молчу. Пытаюсь дышать. Я обязательно научусь всему, что ты сможешь мне дать, а потом засуну эту палку тебе в задницу.

– Встать!

Я поспешно вскочила.

– Я показывать еще раз! Смотреть на меня и повторять! Левая нога вбок на три стопы! Носки должны быть одна линия, стопа две линии не пересекаться!

Три стопы, полторы ширины плеч. Эта брыгова поза верхового набила мне не просто оскомину, а кособочила физиономию при одном упоминании о ней. Носки на одной линии, стопы параллельны.

– Колени в сторона, спина ровно!

Я развела колени в стороны и присела, держа спину прямо. Таз вперед, центр тяжести точно между ногами, бедра и голени согнуты под прямым углом.

– Руки поднять и согнуть, пальцы – так!

Плечи сразу же налились тяжестью, стоило вытянуть руки, уперев ладони в невидимую стену. Я на брыга похожа, пришла крамольная мысль. Брыг-озорник точно так же сидит в часовне, ожидая подношений.

Бах!

– Ты не здесь! Ты думать о другом! Ты не должен думать, ты нужен повторять!

И когда только палку успел поднять…

– Ты смотреть вперед! Дышать медленно, шея мягкий!

На райанском это означало сосредоточиться, глядя перед собой, в идеале – на линию горизонта. Где только ее взять внутри замковых стен… Шея и торс расслаблены, ноги напряжены. Дыхание начинается где-то в диафрагме, воздух с шумом выходит сквозь сжатые зубы.

– Ты стоять, пока тень не быть здесь! Ты искать покой!

Учитель Рох воткнул палку в песок, кончиком туфли прочертив линию в четырех пальцах от упавшей тени. Больше двадцати минут. Чтоб тебя Темные в кипящей смоле искупали…

– Если ты бить чашка, ты начинать опять!

Интересно, сколько у него этих проклятых чашек, а? За последние месяцы я расколотила больше двух дюжин. Тончайший фарфор, трескающийся, если неловко сжать, – он же бешеных денег стоит. Неужели граф и за это платит?

Учитель Рох появился в замке год назад, прошел телепортом, открытым Йаррой. Несколько недель осматривался, доводя до белого каления Тимара, госпожу Миару и поваров: матрас жесткий, белье воняет, библиотека бедная, еда несъедобная, а чиар – помои. Потом приглядывался ко мне, незаметно возникая то за спиной, когда я по уши зарывалась в учебники, то в деннике, когда я чистила Ворону, то в зверинце, когда я оттачивала флер.

Вечером меня вызвал Йарра.

В кабинет я поднималась сама, без Тима. Граф ясно дал понять брату, что если он вызывает меня, то, значит, должна прийти ТОЛЬКО я, а не я и компания. Первое время я стеснялась и волновалась, потом привыкла. Граф расспрашивал меня о здоровье, об учебе, о тренировках, всего ли хватает. Иногда проверял – подсовывая задачи и устраивая опросы по географии и истории. Иногда мы просто разговаривали на лизарийском, перескакивая с темы на тему.

Однажды граф спросил меня о Джайре.

– Он тебя изнасиловал?

– Нет, – замотала головой я, заливаясь краской.

– А Стефан?

– Нет…

– Можешь идти.

Это была очень короткая аудиенция.

А потом появился островитянин.

Войдя в кабинет, я поклонилась графу и этому странному старику с желтоватой кожей, седыми волосами, заплетенными в длинную косу, и редкими кошачьими усами.

– Лаура, – Лирой он называл меня лишь наедине, – познакомься с господином Рохом. Он твой новый учитель.

– А Тимар? – вырвалось у меня.

– Тимар дал тебе все, что мог, время двигаться дальше. Не разочаруй господина Роха. И меня.

В первый же день учитель заставил меня встать в позу, напоминающую плие танцовщиц, и прочитал лекцию о