Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

С другой же, западной, стороны священного Ясеня в это же время собиралась толпа, поддерживающая моего противника. Предельно агрессивно ведущие себя чародеи, судя по значкам и нашивкам, сплошь гильдийские. Что было очень странно, учитывая клановый статус моего противника.

Однако здесь были не только те, кто пришёл поболеть за одного из дуэлянтов. Имелись ещё места для «нейтралов»: северный и южный сектора. Причём оба были забиты, и если в «клановом», северном, можно было наблюдать множество людей с самыми разными тамгами. От Морозовых и Золотниковых до с трудом узнаваемых Чукоткиных и кучи тех, чьи символы на одеждах мне были вообще незнакомы. То в «безклановом», зрителей вообще практически не было, зато имелась целая орда журналистов, фотографов, и даже было установлено несколько возвышающихся платформ с телекамерами, за которыми стояли операторы и обслуга этих сложных агрегатов.

Но не только я сегодня удивился. Люди были буквально шокированы, увидев не одного и даже не двух, а больше полутора десятков «Зеленоглазых Бестий»! Большинство из которых, к тому же и выглядели, и двигались как очень опытные бойцы-чародеи. Но ещё больший шок они испытали, когда следом за нами в Восточные Ворота вошли Княжеские гвардейцы, перед которыми буквально плыла Княжна Екатерина. И она не направилась в северный сектор, а, немного подвинув Ефимовых и Ланских по центру, влилась в мою группу поддержки.

– Ольга Васильевна, – прошептал я, чуть наклонившись к женщине, – а вам не кажется, что здесь творится что-то странное? Подобное собрание – явно не уровень дуэли двух поссорившихся студентов! Такие, как мы с этим Шаровым, вообще-то должны свои вопросы решать почти в одиночестве где-нибудь возле озера в присутствии разве что секундантов и, может быть, ещё судьи из чинуш уровня коллежского регистратора, максимум кабинетского.

– Кажется, Антон. Кажется. С первой же статьи в газете кажется, что со всей этой дуэлью что-то не так, – также тихо ответила мне Кня’жина, внимательно разглядывая толпу бесклановых чародеев. – Но ты, конечно, утрируешь. На такие разборки, как у вас с Шаровым, по всем студенческим понятиям молодёжи моего времени приглашали не чинушу, а кого-нибудь знакомого из старшей семьи нейтрального клана.

– А у нас парни млад-секретарей Совета тягали, – усмехнулась Бажова. – А потом спаивали его на пару, если, конечно, кого-то в госпиталь не увозили. Что, тоже бурная молодость была?

– Ну-у-у-у… – протянула Ольга. – Как и у всех, в общем-то. На грани допустимого. Ну, или порой чуть за гранью, но без последствий для чести.

– О-о-о! Тоже с мадам Попкинс в «городки» баловались? – вздёрнула неповреждённую бровь тётка Марфа.

– В «бабки»… А ты точно хочешь об этом при детях поговорить? – скептически посмотрела на неё Ольга, и если Алёна просто хлопала глазёнками, то я, кажется, понял, что женщины имели в виду, и покраснел под тихие смешки Демьяна.

– Пожалуй… воздержусь, – усмехнулась Бажова. – Многовато здесь наивных барышень, которых рано учить «хорошему»…

* * *

Тайны и откровения старших женщин, которые мне приходилось слышать за последние пару недель, зачастую либо пугали, стоило мне только подумать об Алёне или Хельге, либо просто смущали. Не только когда я смотрел на Ольгу и Марфу, представляя себе… ну, в общем, разное. Но и воображая, чем в тайне могут заниматься с парнями другие девчонки.

Ведь… я уже, можно сказать, достаточно подкованный в этих вопросах. Знаю, что в правильном месте у женщин своеобразный энергетический кокон, который, собственно, и поглощает содержащуюся в семени живицу. Временно концентрируя её в ядре, хотя раньше считалось, что сохраняя ее навсегда. Но сейчас было известно, что она, мужская живица, болезненно, особенно, если неродственная, и с большой кровью выводилась ежемесячно в особые женские дни.

А вот стоило подумать о другой дырочке, о которой я ранее и не помышлял в таком разрезе… В общем, я попытался сосредоточиться на своём противнике. Потому как иначе косился то на Алёну, то на Хельгу, испытывая непонятную ревность и подбирая мужские кандидатуры для отрывания всего, что болтается. Впрочем, подобные не подбирались, не подозревать же, что Хельга с кем-то из своего клана… Ну, или я о них просто не знал…

В любом случае! Я давно уже заметил, что Ольга и Марфа, когда находятся вместе, легко могут выдать нечто такое, о чём мне знать совершенно не хотелось бы! А после последних их слов в голове так и крутились мысли о мадам Поппинс моих подруг и о том, как они с кем-то играют то в «городки», то в «бабки». Очень, знаете ли, вовремя сейчас думать о том, кто кому в филейные части метает «палки»!

Забавно, но из-за подобных мыслей я не только смутился и заревновал, но и разозлился! А это в какой-то мере уже было полезно, потому как я даже как-то расслабился. Под волной смущающих образов и ревностных мыслей о том, что Алёна, Хельга и остальные знакомые красавицы, включая даже Дашку, развлекаются так у меня за спиной с какими-то другими мужиками… Полностью отлетели мысли о скорой смерти и о том, что я, скорее всего, не смогу справиться со своим сегодняшним противником!

Сейчас я, представляя, как он, например, мою Хельгу… Хотел его просто взять и убить! Уже не опасаясь его кланового эго, опыта и возраста, а также количества заученных чар. Да и вообще не думал о том, что Шаров оказался самым неудобным для меня противником как с точки зрения огневика, так и человека с живицей Бажовых.

По донесениям Ланских, в собранном в специально для меня сформированном портфолио моего противника значилось, что он металлист. Чародей стихии металла, как и его весь его маленький клан, состоящий из бывших киевлян, изначально носивших фамилию «Шарий». Что-то у них там случилось, и из Полиса наших западных соседей сумело сбежать всего две семьи. Первая обосновалась в Париже, а вторая в Москве.

Семья. Мужчина с израненной женщиной и ребёнком, приехавшие в наш Полис, неизвестно как стали единственными обладателями одного из недостроенных и готовящихся к сносу небоскрёбов какого-то из погибших кланов. Ланские раз пять проверили, и можно утверждать с большой вероятностью, что не моего.

Удивительно, но на протяжении почти пятнадцати лет этот факт, вызывающий очень серьёзные вопросы, полностью игнорировался Княжеским Столом. Строительство так и не продолжилось, ибо не хватало денег, но обрубок поддерживался в хорошем состоянии, и в готовой части была проведена отделка. Там, собственно, и