"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

небрежно этак отмахнулась, а улыбочка стала ещё хитрее, хотя, казалось, куда уж ещё-то? — Твой тёзка учить будет полицейских, жандармов и военных, — это не звучало вопросом, и я просто согласился. — Ну вот, — Эмма с некоторым сомнением оглядела разбросанную одежду, но с дивана не встала. — Я узнавала у Чадского, их учат первой помощи, перевязкам и прочему. То есть усваивать основы анатомии и физиологии им будет проще, какие-то азы они уже знают, а значит, и пойдёт у них это быстрее, — тут опять спорить было не с чем. — И учить их ты и твой тёзка будете делать приблизительно то же самое, только нашими методами и более успешно. Им и того довольно будет, а если кто покажет совсем уж выдающиеся способности к целительству, то ко мне в обучение пойдёт.

— То есть и научатся они тоже быстрее, хочешь сказать? — я, похоже, начал понимать, куда она ведёт.

— Да! — подтвердила Эмма. — И у нас будет больше времени на наши занятия!

Сами понимаете, оставить такое хитроумие без должной награды я не мог, и уже скоро мы снова впали в блаженную расслабленность, ураганом пронесясь через бурное взаимное овладение…

— А с нашей защитой что? — поинтересовался я, когда мы уже оделись, и просто сидели на диване, держась за руки.

— Скоро начнём, — пообещала Эмма, — мне там надо для себя ещё немного прояснить… Кстати, — она перешла на нормальный разговор, голосом, — Ольга Михайловна уже послезавтра получит свидетельство о прохождении обучения в нашем институте, так что ты, Витя, — обратилась она конкретно к дворянину Елисееву, — просто обязан при том присутствовать!

Тёзка, естественно, тут же горячо заверил даму в том, что такое историческое событие не пропустит.

— Даже жалко, что вернётся она к себе в Покров, — вздохнула Эмма. — У нас же в институте учредили целительское отделение, и при нём два ассистентских места. Одно из них я как раз Ольге Михайловне хотела предложить, но она, увы, отказалась…

— А второе? — перехватил я у тёзки управление организмом.

— Пока не решила, — Эмма даже поморщилась, похоже, вопрос был для неё нелёгким.

— Даже так? — удивился я. — А Юлия Дмитриевна чем тебя не устраивает?

Глава 20

Там видно будет

Ох, и ругались же мы с тёзкой на обратном пути! Ну про ругань это я так, для красного словца. На самом деле вовсе мы с ним не ругались, просто спорили, да и то не сильно горячо, но поспорили, было дело. О чём? Да вот, узнали кое-что интересное и слегка разошлись во мнениях, что и как с этим новым знанием делать.

Что у нас, я имею в виду дворцовую полицию, вырос большой зуб на помощницу Эммы госпожу Волосову, я уже говорил, что вырос он не просто так, а вполне обоснованно, говорил тоже. Но что своей помощницей не особо довольна и сама Эмма, для нас с дворянином Елисеевым стало не новостью даже, а настоящим открытием. Ясное дело, мы немедля устроили Эмме почти что полноценный допрос, но ничего внятного она нам не сказала — даже не знаю, не смогла или не захотела. То ли Эмма подозревала помощницу в том, что та за ней слишком уж внимательно присматривает, то ли, наоборот, считала Юлию Дмитриевну ленивой и неаккуратной, то ли просто ни с того ни с сего перестала помощница Эмму устраивать, мы так и не поняли, но сам факт недовольства никуда от того не девался. Странно, конечно, Эмма, если ей надо, умеет высказать всё чётко, ясно и понятно, а тут…

Собственно, прямо у Эммы в кабинете мы с тёзкой первый раз и поспорили. Тёзка хотел рассказать ей, что с Волосовой не всё чисто, и только воззвав к авторитету прямо запретившего ставить Эмму в известность Денневитца, я его от такого удержал. Сам я попытался мягко намекнуть Эмме, что неплохо бы обратиться с этим в секретное отделение, но она отказалась — не такие, мол, у неё серьёзные претензии, и уж тем более не такие обоснованные подозрения, чтобы идти с ними к Чадскому.

Скоро, однако, нам с тёзкой стало не до споров и обсуждений — дворянин Елисеев заглянул к сестре, и в ходе устроенного ею чаепития ему даже в какой-то мере передалось прекраснейшее расположение духа, охватившее Ольгу в связи с окончанием её обучения. Да, все эти многочисленные охи-ахи сестры по поводу новых знаний и умений, которыми она овладела, дворянин Елисеев почти целиком пропустил мимо своего сознания, но вот настроением старшенькой слегка проникся. Трудно, конечно, сказать, как Ольга будет применять эти знания и навыки в Покрове, но что состояние здоровья её мужа, их с тёзкой родителей и младшей сестрёнки окажется под постоянным и внимательным присмотром, никаких сомнений не оставалось. Ну и хорошо, когда меньше забот, оно же всегда лучше.

На том сегодняшняя программа пребывания коллежского регистратора Елисеева в Михайловском институте себя исчерпала, и тёзка, немного пообщавшись с Эммой насчёт наших дальнейших занятий, отправился к Чадскому докладывать о своём отбытии.

Отбытие тёзки из института обставили почти так же, как и прибытие, разве что с устранением имевших место утром огрехов и неувязок — машину ефрейтор Фролов подал к боковому крыльцу именно правым бортом, жандармы обеспечили отсутствие лишних глаз и прикрытие посадки дворянина Елисеева в автомобиль, мы отъехали, тут-то тёзка про Волосову и вспомнил, подняв новую волну наших разногласий.

Что интересно, вопрос о том, докладывать Денневитцу о невнятных подозрениях Эммы в отношении госпожи Волосовой или нет, даже не вставал, оба понимали, что доложить придётся. Нет, не совсем так. Это дворянин Елисеев понимал, что придётся, и очень по такому поводу переживал. Он почему-то всерьёз считал, что раз Эмма не может сказать ничего внятного по поводу своих к помощнице претензий, то доложив о них Денневитцу, мы выставим подругу не в лучшем свете. Я же оценивал необходимость этого доклада и его возможные последствия совсем по-другому.

— Ты, дружище, вот что пойми, — втолковывал я тёзке. — Волосова уже у нас в разработке, а Эмму наш дорогой Карл Фёдорович уже выделяет как носительницу здорового начала в институте. Так что твой доклад, наоборот, поднимет её в глазах начальства, а никак не опорочит!

— Так-то оно так, но… — тёзка, кажется, слегка заплутал в поисках нужных слов,