Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Я больше не подведу тебя, Владычица. Верь мне: я не позволю им переиграть нас снова.

Ильмадика лишь слабо улыбнулась. И столько сдерживаемой боли было в этой улыбке, что король немедля испытал желание прямо сейчас идти войной на тех, кто заставил ее бояться.

Взыскать с них за каждую её слезу.

— Я верю тебе, Амброус. Я все еще тебе верю. И в доказательство я научу тебя важнейшему из своих заклинаний. Тому, чему не научила никого другого и никогда не рискнула бы научить того, кто мог бы использовать это против меня. Я надеюсь, что это поможет тебе... спасти меня.

Ради того, чтобы спасти ее, — ради привилегии, которую предатель Килиан увел у него из-под носа, — Амброус готов был на все.

К огромному облегчению князя Альбаны, его замок больше не был штабом повстанцев. После уверенной победы над орденскими войсками все командование незамедлительно перебралось в Стерейю, власть над которой прочно взяла в свои руки вдовствующая графиня Селеста Карстмеер.

Ее кабинет, — строгий, по-военному суровый и практичный, — до сих пор, казалось, нес на себе отпечаток прежнего владельца. Не вязался этот образ с нежной и возвышенной леди, какой была Селеста. Не подходил он и Маврону Карно, который, скорее всего, даже не открывал его дверей на протяжении своего недолгого правления. Казалось, что здесь до сих пор незримо присутствует граф Ворден, тот, кто не побоялся открыто выступить против короля во имя своего Бога и кто поставил слишком многое на свой клинок.

«Простите меня, граф, если сможете», — мысленно сказал Килиан призраку умершего противника. Пусть глупа была попытка силами одного графства свергнуть власть Ордена; быть может, для этого благородного воина умереть в бою было бы лучше, чем быть казненным как мятежник.

Быть может.

Те, кто собрались здесь сегодня, продолжали его дело. И наверное, подумалось ученому, граф был бы доволен, если бы это увидел.

А может, опечалился бы, что это происходит без него.

Явно чувствовала неуловимую ауру графа и Селеста. Ей находиться здесь было особенно неуютно: там, где все напоминало о ее умершем отце. Но крепко сжав зубы, графиня отказалась перенести совещание в другое место. Она не желала бежать от своей боли. Она желала прожить ее полностью.

Вот теперь Килиан ощутил к ней искреннее уважение. Ради этого стоило даже потерпеть испепеляющие взгляды, которые она на него кидала.

Тем более что он их заслужил.

Леинара уже не пыталась скрывать свое состояние: под широким платьем без выраженной талии легко угадывался округлившийся живот. О ее беременности от короля Амброуса было объявлено накануне. И Килиан многое отдал бы, чтобы увидеть лицо брата, когда тот узнал об этом.

Исключительно из естественнонаучных соображений, разумеется.

Тэрл, как всегда, держался невозмутимо. Казалось, ничто, никакая сила не сможет заставить этого человека-скалу потерять хладнокровие. Шрамов на его теле за время полета к Гмундну прибавилось, но кажется, он обращал на это даже меньше внимания, чем та же Леинара.

Не удавалось прочитать и Фирса. Начальника идаволльской разведки Килиан знал плохо, но сразу же понял: даже если кажется, что ему удалось уловить какие-то отражения эмоций на невзрачном лице, никто не может поручиться, какие из них настоящие, а какие — искусная маска.

Немногим проще было прочитать и графа Рогана. Этого человека, однако, Килиан знал несколько лучше: им доводилось встречаться еще в Иллирии. Сам Роган эту встречу вряд ли помнил, но вот Килиан уже тогда готовился к предстоящему плану освобождения Владычицы и знал, что посол может сыграть в нем свою роль.

Оставшийся гость был Килиану незнаком, да и присутствовал он там лишь частично, если можно так выразиться. Как шепотом пояснила Лана, Габриэль Пламенный был единственным из иллирийских магов, кто умел общаться на большом расстоянии не только с помощью привычной мыслесвязи, но и направляя свой образ в проявленный мир. И хоть полупрозрачный силуэт вызывал неприятные ассоциации с тем памятным днем, когда все началось, — там, в Проломе Стефани, — но зато это давало возможность хоть как-то согласовать действия с союзниками, воевавшими с Орденом у восточных границ.

Как раз в данный момент Лана заканчивала свой отчет об их экспедиции к руинам Восточной Империи.

К тому месту, откуда все началось.

— ...таким образом, если из трех мест мы выберем нужное, а также опередим Орден на пути к нему, то у нас будет единственное оружие, способное убивать Владык. Это наш шанс.

— Единственное ли? — заметил Габриэль, испытующе глянув на Килиана, — Помнится, вы говорили, что Ильмадика уничтожила остальных Владык.

С ученым он держался вежливо, — но вместе с тем холодно и высокомерно, непрестанно давая понять, что не считает его ровней себе. Что ж, бастард давно привык к такому отношению.

— Уничтожила, — подтвердил он, — Она вызвала Повышение самих их тел. В результате ей удалось не только убить их, но и преумножить за счет этого свое могущество. Я пытался понять, как она это сделала, но увы: органика устроена слишком сложно для меня или для любого другого адепта. Нам этот путь недоступен. Не сможем мы и воссоздать Стиратель, хоть у нас и есть необходимые схемы. Эта технология опережает пресловутые винтовки Дозакатных на несколько веков.

— Понятно, — кивнул эжен, — Значит, только экспедиция на край света за древним артефактом.

В его голосе послышался легкий оттенок иронии.

— Так же считают и орденские, — встрял в разговор Фирс, — Мои люди в столице докладывают, что король собирает экспедиции в Пустоши. На эту задачу брошены все возможные силы.

— Удалось выяснить, куда именно они направляются? — уточнил Тэрл.

— Нет, — покачал головой разведчик, — Точнее, по разным каналам пустили информацию о двух десятках разных направлений. Король совсем не хочет, чтобы мы отследили нужное по его активности.

— Давайте для начала сузим круг, — предложил Килиан и, не дожидаясь ответа, расстелил перед остальными старинную карту, изображавшую весь мир.

— Мы — вот здесь.

На фоне древних очертаний континентов Полуостров казался совершенно крошечной точкой.

— А вот места предполагаемого нахождения лабораторий.

Эти точки Килиан отметил булавками. Первая воткнулась в северную часть крупного полуострова на западе от «сапога», ныне ставшего архипелагом.

— Координаты четыре-два-четыре-девять-ноль-один-три-девять. База «Иерихон» рядом с городом Памплона.

Следующая булавка воткнулась далеко на востоке.

— Координаты три-два-четыре-семь-один-два-девять-пять-два. База «Геофронт» возле города Нагасаки.