Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

   Тотчас к ней бросились слуги, которые подхватили обессиленную женщину и уложили её на заранее приготовленную шкуру берберского льва. Услужливые руки напоили Олимпиаду освежающим настоем и принялись обтирать губками её пылающее огнем тело.

   Закрыв глаза, царица совершенно не обращала внимания на слуг, только постанывая от охватившего ее блаженства. Пройдя магический ритуал, она лишилась чувства стыдливости и осторожности перед мужчинами. Став живой богиней, она обрела в себе уверенность и превосходство, и её нагота стала невидимой эгидой, наткнувшись на которую, мужчины стыдливо отводили глаза.

  Стараясь не смотреть в лицо Олимпиаде, Херхорн подошел к ней и громко объявил её живой богиней, женой Зевса-Амона. В знак окончания ритуала, на эпиротку одели, массивную золотую цепь, состоявшей из множества перевитых между собой тонких ажурных цепей, а также золотую поясную цепь и две ножные цепочки.

  Вслед за этим, верховный жрец объявил, что её новое имя, которое согласно воле Зевса будет Леда. Новоявленная богиня нисколько не возражала против воли своего супруга  и с трудом сев в поданный ей паланкин, покинула подземелье.

  На следующий день, под пение гимнов, толпа жрецов торжественно вынесла живую богиню Леду на больших носилках, на обозрение топе народа. Облаченная в белое платье с открытой грудью и широким боковым разрезом, она важно сидела на своем резном троне, и величавость её была достойна величавости богини.

  В золотой короне, с ожерельем из крупных зеленых камней, с ручными и ножными браслетами, она полностью олицетворяла понятие египтян о живой богине. С улыбкой на устах и гордынею в душе, она повелительно смотрела на волны людей толпившихся у самых ее ног, желавших выказать ей свое восхищение и попытаться облобызать её божественные сандалии.

 - Будет смешно, если после соития она понесет и родит, что представит меня перед богом в неблагоприятном свете  – усмехнулся про себя Нефтех, со стороны наблюдавший организованное им шумное торжество.

    Убедившись, что все прошло как надо, египтянин собирался немедленно покинуть оазис. Оставляя Олимпиаду в руках амонийцев, Нефтех не испытывал чувства жалости и сострадания к её дальнейшей судьбе. Заманив царицу в золотую клетку, он ловко устранил опасного для себя конкурента в борьбе за влияние на Александра. Как быстро она осознает себя пленницей святилища, и согласиться играть роль уготовленную ей Херхорном его не интерисовало. Единственное, что его теперь заботило, это как более красочно преподнести царю события в оазисе и убедить его не скупиться на содержание своей матери. Благо такие возможности у царской казны имелись.

                Глава III. Экспедиция к «эфиопам».

                Сегине был самым противным из маленьких городишек, в которых побывал Нефтех за всю свою жизнь. Самая дальняя из пограничных крепостей Египта она вместе с городком Куме, находилась возле вторых порогов Нила.

  Вот уже много веков, здесь проходила южная граница владений египетских фараонов, которую охраняли две маленькие крепости, с небольшим гарнизоном.

  Подобная малочисленность войск, объяснялась одной географической особенностью этих мест. Южнее порогов на многие дни пути простиралась жаркая пустыня, которая надежно защищала страну от нашествий с юга. Поэтому две крепости лишь обозначали начало владений фараона, чем представляли собой реальную силу.

  Безжизненные пески и жаркий зной Нубийской пустыни, не только защищали земли Египта от набегов соседей, но и ограничивало желание его правителей передвинуть линию границ дальше вторых порогов.

  За всю историю правящих династий Египтом, можно было пересчитать по пальцам одной руки правителей совершивших в свое правление походы на юг. Последним из них был великий персидский царь Камбис, который вторгся в земли нубийцев, но не смог взять их столицу Напату.

  Так это было до того момента, пока великий завоеватель Ойкумены, потрясатель Вселенной Александр решил изменить положение дел и передвинуть эту границу дальше на юг. Тем самым присоединить к своим владениям земли нубийцев, которых греческие географы по ошибке именовали «эфиопами».

  Во главе армии, которой была отправлена в этот поход, был поставлен Чандрогупта. Примкнувший к Александру во время его индийского похода, он лучше из всех полководцев, по мнению царя, подходил для этого похода. Театр предстоящих действий был сходен с его родной Индией, что в заметной мере облегчало ему задачу.

  Выделенные полководцу войска, по частям переправлялись на кораблях вниз по Нилу, где по мере поступления сосредотачивались в Сегине и Куме.

  Прибыв в числе первых, Нефтех изнывал от жары и духоты, и по три раза на день, проклиная медлительность и нерасторопность нильских лоцманов. Уж слишком медленно проводят они суда, в обход скал торчавших посредине Нила оттягивая своими действиями начало похода.   

  В армию Чандрагупты, жреца отправил сам царь вскоре после его возвращения из оазиса. Когда египтянин прибыл в Александрию, его ожидали два известия. Первая весть была скорее огорчительна, чем плоха.

  За время отсутствия Нефтеха внезапно умер его любимый кот Кеш. Жрец был неутешен в своем горе, ибо подозревал в скоропостижной смерти своего любимца нерадивых слуг. Скорее всего, они перекормили несчастного кота сырой рыбой, до которой покойник был большой любитель. Не слушая их жалкого оправдания, Нефтех приказал высечь нерадивых рабов палками и на другой день продать на невольничьем рынке.

  Вторая весть была куда более приятной. Не дожидаясь возвращения от Амона своей матери, Александр предпринял важное решение, объявив о своем намерении подобно египетским фараонам, жениться на своей сводной сестре Эвридике.

  Подобное решение  вызвало у многих македонцев из окружения царя удивление и в первую очередь у самой невесты. Узнав о столь необычном повороте в своей судьбе, Эвридика пришла в ужас. Никогда за всю историю македонских царей, подобного не происходило, ибо считалось страшным грехом.

  Она со слезами на глазах, бросилась обнимать колени брата, горячо умоляя его не совершать над ней столь варварского насилия, от которого она никогда не сможет быть счастливой в этой жизни. Ласково поглаживая свою сестру по густым локонам цвета спелой пшеницы, Александр холодно ответил, что его поступок, в первую очередь продиктован исключительно интересами государства и посоветовал не упрямиться и согласиться с его волей.

  Получив отказ, царевна проплакала всю ночь, и на утро вновь пыталась вразумить своего царственного брата, но в ответ услышала, что в случаи упорства, он отдаст её первому нищему, которых в превеликом множестве было