"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

«Необходимость» появилась сразу же, как только Александр Александрович приехал на ГАЗ: прежде всего он выяснил, что на этом «авиамоторе» заводчане ставят масляные насосы точно такие же, что и на свои грузовики — и эти насосы на порядок лучше и надежнее тех, что делают для своих уже настоящих авиамоторов в Рыбинске. Второй вопрос у него появился, когда он задал разработчикам с автозавода вопрос о межремонтном ресурсе двигателя, а те его просто не сразу поняли:

— Ну, по нашим прикидкам кольца поршневые следует менять, когда падение мощности уже на глаз заметно будет… но, наверное, раз в год, может и раз в два года. На грузовиках их пока вроде на два года почти всегда хватает, а на самолетах пока не меняли вроде ни разу. Но самолеты-то мало летают…

— А клапана как часто меняете?

— А зачем их вообще менять?

— Но на бензине с такими высокими характеристиками они же прогорать должны.

— Кому должны, мы всем прощаем, — довольно заржал над своей немудреной шуткой «автомобилист». Мы же специально по четыре клапана на цилиндр ставим… а, понял. Бывает у нас, то есть на автомобилях бывает, когда механики масло неправильное льют, то оно выгорает быстро и нагар начинает и кольца стачивать, и клапанам достается. Но если масло лить правильное и фильтры менять регулярно, то проблем не будет.

То есть вопроса по температуре он тоже не понял. Но насчет клапанов (и насосов, и даже турбокомпрессоров, которые тоже уже делались на автозаводе серийно) парень посоветовал обращаться к директору завода. А тот — массивный такой товарищ — товарища Микулина выслушал, подумал недолго:

— Вы, Александр Александрович, списочек составьте всего, что вам для ваших моторов нужно будет. Мы цены в Комитете согласуем и вашему заводу всё поставим. Сколько нужно будет, столько и поставим.

— Но у нас на моторах те же клапана совсем другой размерности…

— Тогда и чертежи предоставьте. Я вам просто скажу, как директор завода Научно-Технического комитета: НТК никому свои закрытые разработки не передает, технологии, у нас разработанные, у нас и остаются. Конкретно если про клапана для моторов говорить, то завод в Рыбинске их изготовить просто не сможет: у него нет ни материалов нужных, ни станков, ни специалистов. У нас хотя бы материалы есть — но даже я не знаю, откуда они к нам поступают. И вам лучше этого не знать.

— А как же я в таких условиях могу моторы разрабатывать? — очень недовольным тоном пробурчал Микулин.

— Понимаю ваше неудовольствие, но, как говорит Старуха, работать нужно в кооперации. Будете примерно так же разрабатывать, как и наши инженеры: писать заявки на то, что вам надо и откуда-то это все получать. Вот, например, наш завод так получает все гильзы для всех моторов: там какой-то чугун непростой, его на нашем заводе мы даже обрабатывать толком не можем — но мы просто гильзы эти в моторы ставим и не спрашиваем кто, где и как их делает. Это и называется «производственная кооперация»…

В кабинете монументального здания на Старой площади глубокой ночью четыре человека неторопливо обсуждали очень важные вопросы. Но обсуждали они их именно неторопливо, поскольку каждый постоянно обдумывал сложившуюся ситуацию — и никому из присутствующих эта ситуация не нравилась. Но поначалу казалось, что больше всего она не нравилась Клименту Ефремовичу:

— Я давно предупреждал, что Тухачевского необходимо с работы гнать поганой метлой!

— Ну выгнали бы, — тихо ответил ему Иосиф Виссарионович, — и стало бы у тебя в наркомате на одного врага меньше. А остальные? Ведь этот петрушка пустоголовый даже, как выяснилось, не понимал, что им просто управляют: нес чушь, изображал из себя чуть ли не Бонапарта. А остальные ему в нужных местах поддакивали, а в ненужных — для них ненужных — потихоньку так осаживали. И он просто выполнял работу, которую ему остальные так незаметно поручали. Убрали бы его — работу кто-нибудь другой продолжил бы. А теперь мы можем всех их аккуратно убрать.

— Можно считать, что уже убрали, — очень спокойно добавил Лаврентий Павлович. — После того, как мы их столь внимательно расспросили, их просто выпускать уже нельзя. Так что я предлагаю сейчас выпустить приказ о направлении их в какую-нибудь глухомань, и даже сделать вид, что они приказ этот выполнили — а тем временем так же потихоньку взять всех тех, о ком они нам рассказать успели. Думаю, за пару недель справимся.

— А вы думаете, что об их задержании никто не догадывается? — недовольно спросил Куйбышев. — Вот тот же Гамарник…

— Ну с ним мы, конечно, немного погорячились, — ответил Берия, — но я уверен, что про задержание остальных он тоже не подозревал, это оперативники мои неаккуратно сработали…

Гамарника сотрудники оперативного отдела НТК постарались потихоньку арестовать поздним вечером после возвращения всех «наблюдателей» в Москву. Причем на его задержании настаивал именно Иосиф Виссарионович, ведь Блюхер, поделившийся своей информацией о «группе Тухачевского», сообщил, что «а идеологией там занимается Гамарник». И на вопрос удивленного этим Берии он дополнительно пояснил:

— Нет конечно, для выработки идеологии он откровенно глуп. Но вот поддерживать всяких писателей, журналистов, актеров, кто их линию проталкивает в массы — это он хорошо умеет. Даже не столько он их проталкивает наверх, сколько прикрывает от того же партконтроля, да и просто от ОГПУ: эти же актеришки и писателишки через одного жулики и воры.

Но когда поздним вечером к дому Гамарника подъехали две машины с оперативниками, Яков Цудикович очевидно что-то заподозрил, и ворвавшиеся в квартиру люди нашли там лишь его труп с дыркой в голове…

— А что по ОГПУ нам стало известно?

— По ОГПУ нам ничего особо нового известно не стало, — устало ответил Берия, — разве что получено подтверждение того, что Артузов на абвер работает. Но его мои люди взяли аккуратно, там никто ничего вообще не заметил. Что он расскажет, это мы уже завтра узнаем…

— А сегодня…

— Сегодня нужно подготовиться к заседанию ЦК, — мотнул головой Сталин. — Кирова я уже вызвал в Москву, так что одним голосом у нас будет больше…

— А Серго я уже отправил в Магнитогорск, — удовлетворенно сообщил Валериан Владимирович, — и у них будет голосом меньше. Я взял, Лаврентий Павлович, самолет твой для этой