Наездник 1-5 - Сергей Александрович Плотников

много людей оказалось задействовано. Поползли всякие слухи — не как обычно, а прямо совсем уж массированно. И в определенных слоях населения разных стран запахло тихой паникой. Если чудики, и так копающие себе бункеры “на случай конца света” никаких проблем причинить обществу не способны, то вот топ-менеджеры, биржевые игроки и банкиры — очень даже.

Вот тут-то нужные люди вспомнили про ранее списанный в убитые во время “шторма” и обстрела, но все же вернувшийся через образовавшийся уже после новый полноценный портал отряд разведчиков и его командира. Точнее, про нас и не забывали — принесенная нами информация поставила на уши допущенных к ней первых лиц трех государств и немногих избранных политиков рангом пониже, ученых и генералов…

— Приглашаются военные… — ага, сейчас наконец и до нас очередь дойдёт.

…В течении двух недель мы общались только между собой и этим ограниченным кругом лиц — слишком уж много нового и идущего вразрез с привычными реалиями своего мира мы узнали. Думаю, не случись насущной необходимости — продержали бы в такой изоляции и год, а то и два. Но повезло — и следующие две недели мы примеряли новенькую форму, мотались с награждения на награждение и давали аккуратные, заранее подготовленные интервью.

Так “случайная победа” превратилась в закономерный итог отчаянных усилий одного человека, родившегося с нужными сверхспособностями. Молодого человека, рано осознавшего свой долг перед собственным миром, и сделавшего все, чтобы его защитить. Повернувшего ради этого курсы двух сверхдержав! Сказка еще та получилась — детям младшего школьного возраста на ночь рассказывать, а то более старшие не поверят.

Однако фигня заключалась в том, что официальная версия строилась на чистой правде с небольшими купюрами и поданной под нужным углом зрения. Легко проверяемой правдой в мире, насыщенном до предела средствами индивидуальной связи и прилагающимися камерами с микрофонами, непрестанно выгружающими данные в социальные сети. А я ведь в США старался вести себя в соответствии с правилами Филиппа Йона, своего приемного отца, создавая “правильную цифровую тень”. И даже в федеральные новости попасть успел до своего бегства в Россию. То есть, простите, не бегства, а тщательно подготовленного плана.

Разумеется, даже этого было мало, чтобы основательно срезать панические и разные другие негативные слухи. Но мы ведь вернулись из Тщаси не с пустыми руками — Зэта ведь не только сопровождала меня на каждом шагу, но и записывала все, что видела. Кое-что из этого даже можно было, после тщательного монтажа и снабдив комментариями, прокрутить по новостям и выложить в общий доступ. То, что показывал: и даже куда более страшных противников, чем уже появлявшиеся на Земле, можно успешно и эффективно бить.

— И наконец, мы зовём тех, чьи самоотверженные действия и презрение к риску позволили развернуть и наладить продуктивное исследование запортальных пространств. Отряд разведчиков вооруженных сил Организации Объединенных Наций под командованием тогда еще лейтенанта Ярослава Кузнецова! Пожалуйста, поднимитесь сюда, к нам!

— Врёт и не краснеет, — проворчал у меня за спиной Михаил, когда мы дружно поднялись со своих кресел и последовали к помосту с трибуной. — Звание лейтенанта в отряде было только у меня — и то, запаса. А все остальные и подавно гражданскими штафирками были.

— А мне нравится: форму выдали, капралом обозвали, награды на грудь повесили — и сейчас еще довесят, — беззаботно ответил ему Оборотень. — И мне ради этого не пришлось из кожи вон лезть: чего умел, то и делал!

Я едва заметно покачал головой, но ничего не сказал: Вульфи уже не переделать. И если к Высшему ордену Хризантемы и Медали Почета у меня тоже не получалось в полной мере проникнуться чувствами, то Звезда Героя России до сих пор словно жгла сквозь ткань формы. Может, в том виноваты тихие слова нашего Первого, сказанные мне и Михаилу сразу после награждения: “Поверьте, это не политика. Ни я, ни другие ответственные за это не дали бы Звёздам коснуться груди недостойного

Сама сцена награждения прошла по большей части мимо меня: я улыбался, когда это требовалось, с бравым видом выслушал короткий и неполный пересказ самой драматической части наших приключений, когда “спонтанный портал перенес транспорт группы в удаленный мир.” Ну и там далее “не смотря на отказ большей части техники и оружия”, “действуя в полной автономности”, “сумели не только выжить, но получить и доставить в наш мир информацию невероятной ценности”.

Сам я все это время про себя повторял нужные слова, мысленно расставляя пункты выступления в своей голове, пока едва не начал видеть эти строки, словно у меня уже был установлен классический интерфейс. На всякий случай меня страховала Зэта, но я очень хотел справится сам. Наверное, потому что слова были мои собственные. Конечно, я согласовал, что буду говорить, но дело в том, что я и сам хотел сказать именно это.

— …Награждается новым, высшим орденом ООН “Защитник Человечества”!

— Служу Человечеству! — специально, чтобы отдать воинское приветствие так, как принято на Родине, я натянул перед выходом на помост форменный берет, как и Филиппов.

— А теперь просим вас сказать несколько слов, — указал на вынесенную к самом краю помоста трибуну спикер спецконференции. Ну вот, момент истины. А может и… Да нет, без всяких “может”: самый важный момент в моей жизни в этом мире! И настал не тогда, когда я пытался выжить в Японии, и не тогда, когда вел группу вверх по каменным галереям Тщаси, и даже не тогда, когда пошел с голыми руками навстречу Хаосу, прикрывая собой Валора. Иногда обычные слова, сказанные в нужное время нужным людям могут сделать гораздо больше, чем самые титанические личные усилия.

— Наш мир хрупок, — дождавшись прекращения аплодисментов, начал я. — Наш мир очень хрупок, и посещение иных миров лишь помогло мне глубже это понять. Пока не появились первые порталы и не произошли первые изменения — наш дом подобен яйцу. Знаете, наверное: целое яйцо, без трещин в скорлупе, практически невозможно раздавить в руке? Вот так и наш мир во время первого Прорыва лишили его природной защиты.

Рассчитанная, короткая пауза — и дальше. Еще раз спасибо Йонам за науку быть политиком.

— Когда я понял, что за Сила мне досталась — первым и главным моим желанием стало вернуть все как было. Мои покойные родители хотели, чтобы я стал японцем, — маленькая ложь в составе большой правды — увы, без нее никак. И это — только первая. — Они верили, что общество, рискнувшее принять чужаков с иных миров, поднять оброненное Соединенными Штатами знамя “плавильного котла”