"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

В конце Леонид поинтересовался.

— Вы в «Морской бой» играли в детстве? Зацепив эту часть группировки, мы вскрыли далеко её не всю. Как в «Морском бое» — их корабль ранен, но не убит, и пока не ясно, где его остальные «палубы». А тот их покровитель в МУРе? И в Тимирязевском РОВД?

— Вы правильно сравнили с «Морским боем». Если «ранен», то добить — лишь вопрос времени. Но банда оказалась гораздо шире, чем мы думали в начале. Там более двух десятков человек, и ни один не имел ранее отношения к преступному миру.

— Стоп! Тогда не пойму. Всего-то угнано 20 машин, наша 21-я, очко… Денег на всех хватит?

— Они орудовали и по области, судя по обнаруженным запчастям. Счёт пойдёт не на два десятка, а минимум на полсотни эпизодов. Если не под сотню. Убитый вами Степанов как раз промышлял поддельными документами, под которыми машина перегонялась далеко за пределы Центральной России. Дополнительный заработок шёл от нелегального автосервиса, где «москвичи» и «волги» снабжались деталями, которые в магазине не купить.

— Теперь живые подельники валят на мёртвых… Как обычно.

— Да, Леонид Александрович. Завтра снова жду вас к девяти, продолжим.

Лёня едва не взвыл. Из-за разборок с КГБ по автомобильному делу практически освобождён от дел в прокуратуре, надеялся профилонить… Ладно, девочки с утра пусть займут себя сами.

Заглянул в кабинет, где препарировали Айварса, напомнил: в 17.00 совещание. Тот тоже был отпущен с условием явиться завтра поутру.

Уже на улице прибалт процедил сквозь зубы:

— Недаром говорят «кровавая гебня», — Айварс отпёр дверцу трофейного «москвича». — Они меня даже не били, а кажется, что повесили на крюк за ребро.

— Не разглагольствуй, а заводи и гони к площади Маяковского. Завтра выпадает в театр Сатиры на «Женитьбу Фигаро», надо срочно забрать пригласительные. Если тебе не понравится калининская миска, завтра снимешь любую, кто будет выпрашивать лишний билетик.

— Врёшь…

— Ничуть. Идём на самый звёздный спектакль года с самым звёздным составом. Даже тебе, сухарю, понравится. Только не облажайся перед девушками, даже провинциальными.

— Сам не облажайся. Я в костюме и галстуке, ты в джемп-пере.

С каким чувством превосходства он ввернул… И одновременно вывернул, выезжая с автостоянки. Хоть знал, что мешковатый джемпер лучше скрывает кобуру, чем пиджак.

Вооружённые билетами, двинули дальше и у Ленинградского вокзала кинули «москвич» на площади, там можно было припарковать свободно и бесплатно ещё десятки машин, что совершенно немыслимо в следующем столетии на площади трёх вокзалов. Айварс похлопал машину по капоту, всё-таки «москвич» — не «волга», не тот форс перед девушками. Но и не «поедем на метро». Что забавно, Осипову в толпе идущих с поезда он не рассмотрел или не узнал — в пушистой белой вязаной шапочке, скрывающей волосы и уши, она мало походила на себя, какой была осенью. Лёня засёк пару издали, но больше рассматривал спутницу своей подруги, о чём-то с Леной оживлённо болтавшую, и эта спутница явно не уступала внешними данными, насколько это возможно рассмотреть в длинной шубке.

Ростом чуть выше, она шагала в мягких зимних сапожках без каблука, отчего не казалась отпугивающе большой для некрупного Айварса. Лицо с правильными чертами, яркой косметикой и… Это трудно передать словами, зато улавливается сразу. Издали. В общем, с тонким намёком на порочность, греховность. Не шлюшный вид, отнюдь, но что-то провоцирующее.

Если бы не был знаком с Леной и случайно наткнулся на эту парочку где-то, то первой приковала бы взгляд именно миска, признался себе Леонид.

Здоровались сдержанно, Осипова чётко отыграла роль:

— Столько месяцев… Если бы вы не стояли поперёк перрона, могла бы и мимо проскочить, не узнав. Айварс, Леонид, знакомьтесь. Жанна, звезда нашего факультета. Будущий гинеколог. Моя приятельница, — она не сказала «подруга». — А это наши звёзды прокуратуры и мои спасители — Леонид и Айварс. Мужчины, можно с вами сразу перейти на ты?

— Конечно… Вы же не на допросе… — выдавил из себя Ловкнис, что-то совсем неловкий.

— А я анекдот вспомнил, — попробовал компенсировать неуклюжесть товарища Леонид. — Хоронят знаменитого хирурга в гробу в форме сердца, один из врачей вдруг заплакал, его спрашивают: вы так любили покойного? Он: не в этом дело, я — знаменитый гинеколог.

Все хихикнули, Лена вступилась за приятельницу:

— Не смейте её обижать! Не то в следующий раз привезём нашу третью сокурсницу — проктолога. С практическим заданием на каникулы.

Угроза подействовала. Жанну больше никто не подкалывал.

Глава 3

3.

Утро из-за стараний «кровавой гебни» началось куда раньше, чем хотелось бы, Айварс привёз Жанну на Вернадского около восьми, чтоб оба успели на Лубянку к началу экзекуции, а девушки вдвоём отправились шастать по зимней Москве. После вечернего ужина в ресторане обе парочки разошлись, рижанин светился от гордости, его распирало, но он молчал. Леонид демонстративно покрутился на спинке сиденья.

— Спина затекла. Спал на раскладушке, своё лежбище отдал Лене. Я же не такой, как калининские насильники — сразу приставать. Может, во вторую ночь. Да, на вторую — наверняка. Надеюсь.

Айварс задрал курносый нос ещё выше. Ему явно обломилось с первого наскока, чему был безмерно рад. Вроде бы не объявлял напарнику «социалистическое соревнование» в спорте покорения женских сердец и женских постелей, но всё равно чувствовал себя победителем. Правда, победителем на бобах, он не получил премии за «Кристалл», влез в долги ради «волги» и обстановки в квартире. Заначку на автомобиль, естественно, сложил в сберкассу, и никакие прелести Жанны не сподвигли бы его эту сумму распотрошить.

— Лёня, кстати… Дай рублей 50 до зарплаты. После вчерашней «Праги» всего трёха в кармане.

В голосе прозвучал упрёк: зачем повёл четвёрку в один из самых престижных ресторанов города. Туда и попасть непросто, если нет знакомых в УБХСС или прокурорской корки в кармашке. Не дешёвый, а какой-то там высшей наценочной категории. Скорбь от денежных потерь из-за «гусарства» Леонида потеснила благодарность за то, что подсватал красивую и сговорчивую барышню.

Жанна действительно была эффектна. Под шубкой оказалось короткое зелёное платье, оголявшее колени на максимуме того, что позволяла мода 1970 года, и выгодно подчёркивающее фигуру, сверху вырез доходил до ложбинки на груди. Тёмно-серые глаза стреляли огнём. Волосы пшеничного цвета образовали косу толщиной с бедро ребёнка, уложенные столь затейливо, что даже