Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Он взревел и хлестнул цепью наотмашь.

Я пригнулся, пропуская свистящий металл над головой. Звенья высекли искры из кирпичной стены за моей спиной. Не разгибаясь, я развернулся на пятке, используя инерцию поворота.

Моя рука перехватила его запястье, дёрнула на себя, добавляя ускорения его же движению. Он потерял равновесие, споткнувшись о собственные ноги. Я лишь немного «помог» ему, направив его полёт.

Его лицо встретилось с кирпичной кладкой старого склада.

Последовавший за этим звук был мне знаком. Так хрустит сырая морковь под тяжёлым шефским ножом. Или куриная кость, когда её перерубают топориком. Звук сломанного носа.

Парень взвыл и отшатнулся от стены, зажимая лицо руками. Сквозь пальцы тут же брызнула тёмная кровь, заливая куртку. Он осел на грязный снег, скуля и теряя ориентацию.

Всё заняло от силы три секунды.

Я выпрямился, поправляя манжеты пальто. Дыхание даже не сбилось. Сердце билось ровно, мощно, разгоняя по венам лесную магию.

Остался только один. Главарь.

Здоровяк, который секунду назад предвкушал лёгкую расправу, теперь стоял, вытаращив глаза. Его уверенность испарилась, как пар над кастрюлей. Он переводил взгляд с одного стонущего подельника на другого, а потом посмотрел на меня.

В его глазах я увидел то, что видит кролик, когда понимает, что удав не спит, а просто притворялся бревном.

Я сделал шаг к нему. Снег захрустел под моими ботинками, и в тишине переулка этот звук показался оглушительным.

— Твоя очередь, — сказал я спокойно. — Или ты предпочтёшь самовывоз?

Здоровяк попятился, но упёрся спиной в мусорный бак. Бежать было некуда. Его лицо, искажённое злобой и страхом, всё ещё казалось мне смутно знакомым. Эти бычьи глаза, низкий лоб, перекачанная шея…

Где же я его видел?

Он рыкнул, пытаясь вернуть себе кураж, и выбросил вперёд тяжёлый кулак, целясь мне в челюсть. Удар был мощным и поставленным. Видимо, когда-то он занимался боксом, но забыл главное правило: сила без скорости — ничто.

Я мягко уклонился, пропуская кулак мимо уха, перехватил его руку и сделал шаг за спину, одновременно выкручивая его кисть на излом. Рычаг кисти — один из самых болезненных приёмов, если делать его правильно. Здоровяк взвыл, вставая на цыпочки, чтобы ослабить боль. Я надавил сильнее, прижимая его лицом к холодной, шершавой стене, туда же, где минуту назад оставил свой автограф его приятель.

— Тихо, — прошептал я ему на ухо. — Не дёргайся. Суставы — штука хрупкая. Чинятся долго, болят на погоду всю жизнь. Тебе оно надо?

Он замер, тяжело дыша.

Я вгляделся в его профиль, приплюснутый к кирпичу.

— Ба… — протянул я, узнавая. — Знакомые черты. Борюсик? Ты же вроде в качалке занимался, нет? Решил сменить карьеру? Подался в ландшафтные дизайнеры по переулкам?

Он засопел, пытаясь дёрнуться, но я чуть довернул кисть, и он снова зашипел от боли.

— Пусти, сука… — прохрипел он. — Тебе не жить…

— Скучно, Боря. Очень скучно, — я покачал головой. — У вас, ребят, фантазия работает хуже, чем у повара в столовой для заключённых. «Тебе не жить», «ты покойник»… Хоть бы раз кто-то сказал: «Я вызову тебя на дуэль на венчиках».

Я наклонился ещё ближе, понижая голос до ледяного шёпота.

— Я знаю, кто тебя послал, Борюсик. Лера. Валерия. Твоя бывшая или нынешняя пассия? Или как она тебя называет? «Мой защитник»?

Я почувствовал, как напряглись его мышцы. Попал.

— Она ведь здесь, да? — продолжил я, давя на психику. — Сидит в тёплой машине, ждёт, когда ты вернёшься с победой и принесёшь ей мою голову на блюде. Решила поиграть в королеву драмы, наказать меня чужими руками.

— Заткнись… — выдавил он.

— Послушай меня внимательно, «рыцарь», — жёстко сказал я. — Ты для неё — просто одноразовая салфетка. Попользовалась и выкинула. Пока ты машешь кулаками, пока ты здоров и силён — ты ей нужен. Как вибратор с функцией охраны.

Я дёрнул его руку чуть вверх, заставляя его всхлипнуть.

— Но сейчас я мог бы сломать тебе руку в трёх местах. Локтевой, лучезапястный, плечевой. Хрусть — и ты инвалид. А потом я сдам тебя сержанту Петрову за вооружённое нападение. Тебе дадут года три, не меньше. И знаешь, что сделает Лера?

Я сделал паузу, давая словам впитаться в его примитивный мозг.

— Она бросит тебя, Боря. Сразу же. Как раньше ты её? Или она мне наплела, что ты от неё отказалася? Впрочем, неважно. Но знай, что калеки и зеки ей не нужны. Ей нужны красивые, успешные и беспроблемные. Она даже передачку тебе в тюрьму не принесёт. Апельсины нынче дороги, а ты, как отработанный материал.

Я чувствовал, как он обмяк под моей рукой. Ярость уходила, сменяясь липким осознанием. Он был тупым, но не безнадёжным. И он знал Леру. Видимо, догадывался о своей роли, просто боялся признаться себе.

Мы уже встречались, когда я только попал в этот мир. Тогда он тоже играл роль рыцаря, и столь же неудачно. На выходе со стадиона.

— Она… она обещала деньги, — пробурчал он в стену. — На открытие зала.

— Ого, — я даже присвистнул от удивления. Неужто она так сильно обиделась на меня, что пошла на такое? — Врёт. У неё нет денег. Всё, что у неё есть — это понты и долги. Ты ввязался в убыточный проект, Боря. Фиксируй убытки и выходи из сделки, пока цел.

Я резко отпустил его руку и толкнул в спину.

Он отлетел, ударился плечом о бак, но не упал. Развернулся ко мне, потирая запястье. В его глазах больше не было желания убивать. Там была растерянность и злость, но уже не на меня.

— Вали отсюда, — сказал я устало. — И забери своих клоунов. Тот, что с носом, скоро кровью истечёт, ему бы лёд приложить. Замороженная курица подойдёт.

Борюсик посмотрел на меня, потом на своих стонущих приятелей. Сплюнул на снег, буркнул что-то нечленораздельное и начал поднимать того, кого я вырубил первым ударом.

Я не стал ждать финала этой сцены. Мне было неинтересно. Отряхнул пальто, поправил шарф и вышел из переулка на улицу, где горели редкие фонари.

Адреналин начал медленно отступать, оставляя после себя лёгкую усталость.

На перекрёстке, метрах в двадцати от входа в «Крысиную тропу», стояла машина. Тёмно-вишнёвый седан с тонированными стёклами. Двигатель работал, из выхлопной трубы шёл густой белый пар.

Я усмехнулся.

Как же предсказуемо.

Я подошёл к машине со стороны водителя. Тонировка была глухой, я видел только своё отражение. Бледное лицо, хищный прищур глаз, растрёпанные ветром волосы.

Поднял руку и костяшкой указательного пальца постучал в