Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Нет, — она покачала головой. — У нынешних аристократов, у всех этих Воронковых, Яровых и прочих, узор слабый и размытый. А у тебя…

Она снова ткнула в график.

— У тебя он чёткий. Как кристаллическая решётка алмаза. Это структурированная магия. Такое бывает только у старых родов. Очень старых. Тех, кто стоял у истоков Империи, ещё до Романовых. Тех, кого вырезали или ассимилировали сотни лет назад.

Я почувствовал, как внутри шелохнулось что-то холодное.

Слова Макса про «мать». Слова Травки про «две реки». А теперь вот этот график…

— Это маркер, — прошептала Вероника. — Генетический маркер. Если кто-то из твоих врагов, которых ты успел нажить за последние месяцы немало, увидит этот анализ… я не знаю, к чему это приведёт, пока не проведу другие анализы.

Я посмотрел на свою руку. Обычная кожа, под которой бежали синие вены. Ничего королевского. Руки повара, привыкшие к ожогам и порезам.

— Значит, я уникален? — спросил я тихо. — Редкий трюфель, за которым охотятся свиньи?

— Хуже. Ты… я не знаю, Игорь, поэтому мне нужна ещё твоя кровь.

Вероника схватила со стола жгут и упаковку со стерильной иглой.

— Мне нужно свежее подтверждение, — заявила она, разрывая упаковку зубами. — Прямо сейчас. Я должна видеть динамику. Может, это была ошибка прибора? Или временная мутация? Дай руку.

Она потянулась ко мне, но я перехватил её запястье. Осторожно, но твёрдо.

— Ника, подожди.

— Нечего ждать! — она попыталась вырваться. — Каждая минута дорога!

— Есть нюанс, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Анализ будет… смазан.

Глава 13

Она замерла. Её ноздри хищно раздулись.

— Ты пил? — спросил она, принюхиваясь. — Алкоголь? Энергетики? Принимал зелья?

— Скажем так… — я подбирал слова аккуратно. — Я нашёл источник. Редкий мёд. Дикие цветы, которые цветут раз… чёрт, уже и не помню.

Я не стал говорить про Травку, про секс на шкурах и обмен энергией. Это было слишком личное, слишком дикое для этой лаборатории. Но Вероника была ведьмой. Она занималась травами всю жизнь.

Она подалась вперёд, почти уткнувшись носом в мою шею. Глубоко вдохнула.

— О боги… — выдохнула она, и её глаза расширились.

Теперь она не смотрела на меня как на пациента или любовника. Она смотрела на меня как учёный, который только что обнаружил новый вид жизни.

— Лунная мята… — бормотала она, втягивая воздух. — Дикий вереск… Ты фонишь, Игорь! Ты фонишь так, что у меня анализаторы с ума сходят!

— Я сейчас под «допингом», — подтвердил я. — Моя кровь кипит. Если ты сейчас возьмёшь пробу, она может прожечь пробирку.

Я думал, она испугается или отступит. Скажет прийти завтра, когда магия выветрится. Но… я никогда так не ошибался.

Глаза Вероники вспыхнули жадным, почти безумным блеском. Это был взгляд маньяка от науки.

— Мёд? — переспросила она, облизнув пересохшие губы. — Дикая природная магия? Прямой контакт с источником? Это же… Это же катализатор!

Она схватила мою руку обеими руками, впиваясь пальцами в предплечье.

— Игорь, это гениально! Мне нужна именно эта кровь! Прямо сейчас! Я должна видеть реакцию маркера на дикую магию! Как структура взаимодействует с хаосом! Давай сюда вену!

Она затянула жгут на моём плече с такой силой, что я поморщился.

— Полегче, вампирша, — буркнул я. — Я тебе не донорская корова.

— Молчи и работай кулаком! — скомандовала она, протирая сгиб локтя спиртовой салфеткой. — Сжимай-разжимай! Быстрее!

Я послушно начал качать кровь. Вероника вогнала иглу в вену профессионально, одним точным движением. Я даже не почувствовал укола.

Тёмно-вишнёвая жидкость толчком хлынула в вакуумную пробирку.

В свете холодных ламп она действительно выглядела странно. Она была гуще обычной крови и словно мерцала изнутри едва заметным золотистым светом. Мёд Травки смешался с моим «смутным» наследием, создавая странный коктейль.

Вероника смотрела на наполняющуюся пробирку как заворожённая. Её дыхание стало частым и прерывистым.

— Невероятно… — шептала она. — Смотри на вязкость. Смотри на цвет.

Она выдернула иглу, зажала место укола ваткой и тут же прилепила пластырь, не глядя. Всё её внимание было приковано к пробирке в её руке.

Она поднесла её к свету, вращая, любуясь переливами.

Я сидел, прижимая локоть, и чувствовал, как от потери даже этого небольшого количества крови меня слегка повело. Но вместе с головокружением пришло странное чувство.

Адреналин, который бурлил в нас обоих, требовал выхода. Мы только что прикоснулись к чему-то запретному и опасному. Это возбуждало.

Вероника поставила пробирку в штатив. Её руки всё ещё дрожали. Она обернулась ко мне. Её грудь тяжело вздымалась под халатом, щёки, до этого бледные, теперь горели румянцем.

В её взгляде больше не было науки. Там был голод. Она сделала шаг ко мне, оказавшись между моих раздвинутых колен. Резко, почти грубо схватила меня и притянула к себе.

Ника жадно меня поцеловала, будто я совершил нечто, что для неё казалось сверхчеловеческим. Хотя… может, так оно и есть?

Я ответил. Мои руки скользнули по её талии, сжимая жёсткую ткань халата. Я чувствовал её дрожь, её жар. После холода улицы, после драки в переулке, это было именно то, что нужно. Живое тепло. Я поднялся и потянул её на себя, собираясь усадить на край стола, смахнув к чертям эти графики.

Она отстранилась так же резко, как и поцеловала. Упёрлась ладонями мне в грудь и толкнула.

Я моргнул, восстанавливая дыхание. Вероника стояла в шаге от меня, поправляя выбившийся локон. Её глаза снова стали ясными, холодными и расчётливыми. Взгляд метнулся к штативу с пробиркой.

— Уходи, — сказала она.

Эм…

— Чего?

— Уходи. Прошу тебя.

— Я думал, мы перешли к десерту, — я усмехнулся, хотя внутри кольнуло обидой. — Ты же сама начала.

— Ты не десерт, Игорь, — она повернулась ко мне спиной, уже настраивая микроскоп. — Извини, мне нужно работать, пока кровь «горячая». Пока реакция идёт. Если я отвлекусь на тебя, на… это… я упущу момент распада. Я потеряю данные. А это очень важно.

Она склонилась над окулярами, мгновенно забыв о моём существовании.

— Пожалуйста, закрой дверь снаружи, — бросила она через плечо. — Ключ под ковриком.

Я молча смотрел на её сгорбленную спину. Халат натянулся на лопатках. Она уже была не здесь. Она была в мире молекул, спектров и древней магии.

Наука победила страсть. Нокаут в первом раунде. Обидно? Немного. Но больше смешно.

Я — Игорь Белославов, шеф-повар, телезвезда, любовник дриады, сын тайной королевы (или как мне её назвать?) и гроза местных гопников; только что был выставлен за дверь ради двадцати миллилитров собственной крови.

— Ладно, — сказал я её спине. — Работайте, коллега. Надеюсь, премию дадут нам двоим. Тебе за