Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Сеньора Белладонна заливисто рассмеялась, да так, что едва не облилась вином.

— Мой милый нахальный мальчик! Даже если ты напишешь, что я голой танцевала на амвоне кафедрального собора или пила кровь младенцев, и приведешь неопровержимые доказательства этого, отчет все равно положат под сукно!

Я принял протянутую кружку и просил:

— А ты пила?

— Что, прости?

— Пила кровь младенцев? Точнее — девиц?

Черные глаза маркизы блеснули столь яростно, что в иной ситуации я бы не на шутку встревожился, но сейчас слишком устал, да и крепкое десертное вино подействовало на редкость умиротворяюще. Адалинда могла сколько угодно метать взором молнии, куда больше меня интересовала выцветшая этикетка бутылки. Хороший, должно быть, тогда выдался год…

— Объяснись! — тоном, полным льда и стужи, потребовала сеньора Белладонна и, демонстрируя свое крайнее раздражение, выхватила бутылку у меня из рук.

— Служанка-сарцианка с бельмом на глазу, — бросил я пробный камень.

Адалинда взболтала остатки вина, вылила их в кружку и спросила:

— Что тебе известно об этом?

Я начал загибать пальцы.

— Похищения. Убийства. Кровавые обряды. Служанка. Ты.

— Я?! — в искреннем возмущении округлила глаза Адалинда и прижала руки к груди. — Ты в своем уме, Филипп? Действительно полагаешь, будто я причастна к гибели тех несчастных девочек?! — Она осеклась, присмотрелась ко мне и поджала губы. — Или ты готов обвинить меня в этом ужасающем преступлении, чтобы только добиться своего? Шантаж? Это подло, Филипп, и недостойно благородного человека!

Будучи незаконнорожденным, я мог позволить себе и не такое, но реакция собеседницы на прозвучавшее обвинение мало походила на обычное поведение преступников, и мне показалось уместным немного сдать назад. Так что я соскочил со стола и подошел к окну, а после попросил:

— Изложи свою версию.

Колебалась Адалинда недолго.

— Все должно остаться между нами! — выдвинула она условие.

— Я не собираюсь покрывать столь ужасающие преступления, — сказал я, давая понять, что в обмен на нужное имя сделаю это с превеликой охотой.

Сеньора Белладонна не клюнула на эту удочку, откинулась спиной на стол и раскованно закинула ногу на ногу, так что из-под края натянувшейся юбки показался не только короткий сапожок, но и узкая полоска чулок. На эту уловку не отреагировал уже я. Пат.

Адалинда вздохнула и ровным, лишенным всяческих эмоций тоном предупредила:

— Проболтаешься кому-нибудь — убью.

Я поверил и проникся. Пусть в столь суровом возмездии болтуну и не было ровным счетом никакого смысла, но люди зачастую руководствуются не логикой, а эмоциями.

Поведанная мне история оказалась банальной и невероятной одновременно. Как и многие взбалмошные девицы, маркиза в юные годы не отличалась ни здравомыслием, ни примерным поведением и ответила взаимностью на чувства некоего черноволосого красавца. А тот, даром что происходил из сарциан, оказался человеком образованным, да еще практиковал магическое искусство из разряда запретных. За это проходимца посадили в железную клетку и спустили с моста Святого Якоба на дно реки, как издревле поступали в Риере с чернокнижниками. Вот только к тому времени девица Адалинда уже понесла, и, дабы избежать скандала, родня в срочном порядке устроила ей брак с третьим сыном захолустного барона.

В положенный срок Адалинда разродилась девочкой, хилой и болезненной, Сигурд вон Аухмейн признал ее своей дочерью, благо представители почтенного семейства цу Лидорф издревле отличались черным цветом волос, а смуглую кожу списали на родню из южных пределов империи.

— Я уделяла ей слишком мало времени, — сказала сеньора Белладонна, глядя куда-то в сторону. — Точнее — не уделяла вовсе. С самых первых дней ею занималась служанка.

— Сарцианка с бельмом на глазу? — предположил я и угадал.

Адалинда кивнула.

— Родная бабка по линии отца, — добавила она, не удержавшись от болезненной гримасы. — Моя дочь всегда была… особенной. Вечно болела и не отличалась сообразительностью. По умственному состоянию она недалеко ушла от пятилетнего ребенка, поэтому меня насторожило, когда начал проявляться колдовской дар. Неудивительно при такой наследственности, но у скорбных разумом обычно способности к магии не развиваются.

Маркиза цу Лидорф покрутила в руках пустую кружку, заглянула в нее и с раздражением отставила в сторону.

— Я умею докапываться до истины, — продолжила Адалинда, собравшись с мыслями. — Постепенно забрезжило нехорошее подозрение, мне пришлось приложить изрядные усилия, чтобы проверить его. Ты должен помнить.

— «Разбор укоренившихся заблуждений о магии крови», — привел я название запретного трактата, ознакомиться с которым помог собеседнице прошлой осенью в Кларне.

Сеньора Белладонна покачала головой.

— Книга оказалась бесполезной, и я совсем уже разуверилась в своих подозрениях, но в прошлом месяце один риерский книжник погорел на торговле запретными трактатами, в его коллекции обнаружилось описание нескольких обрядов на крови…

— Возвращение молодости? — высказал я предположение.

Адалинда горько рассмеялась.

— Суеверные бредни! — отрезала она и зябко передернула плечами. — Я опасалась, что старуха с помощью кровавых жертв старается разбудить в девчонке колдовской дар, но все оказалось много хуже. Ты можешь не знать, но этим городом несколько веков кряду правила династия князей-чернокнижников. Пирамида служила местом проведения множества обрядов, один из которых позволял перенести дух заклинателя в тело кровного родственника. Бессмертие, Филипп! Они открыли секрет бессмертия! И о нем как-то пронюхала старая карга! Она начала перестраивать тело моей девочки под себя, для этого и понадобились кровавые жертвы.

Я скептически хмыкнул, обернулся и посмотрел в окно. Вид высившейся над городом пирамиды впечатлял, но убедительности истории Адалинды особо не добавлял.

— Можешь мне не верить, — сухо произнесла она. — Это ничего не изменит.

— Еще как изменит! — возразил я и указал на предписание. — Ты не убедила меня, что не причастна к похищениям и убийствам. Пока что все выглядит как попытка скрыться от правосудия.

— Брось, Филипп! — разозлилась сеньора Белладонна. — Не забывай, что именно по моей инициативе Вселенская комиссия взялась за расследование этого дела!

— Зачем ты здесь?

— По всем расчетам, переход духа в новое тело должен свершиться в это полнолуние. Завтра. Единственное пригодное для этого место силы — здесь, на вершине пирамиды. Старуха в городе, я знаю это наверняка.

Я припомнил оскверненную церковь и справляться о причинах этой уверенности не стал. Вместо этого усмехнулся.

— Всерьез полагаешь, будто ведьма не подозревает о вашем присутствии? Вы контролируете площадь, к пирамиде ей не подойти. Она не станет рисковать.

— У нее нет выбора! — отрезала Адалинда. — Это единственный шанс довести до конца ритуал, она все поставила на эту карту! И потом — под городом целая сеть подземелий. Мы не можем перекрыть все ходы. Вполне возможно, что для ритуала сгодится какое-то из внутренних помещений…

Я усмехнулся.

— Не позавидуешь вам.

Сеньора