Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Спать! — скомандовал я. — Мик, брось монету, кто дежурит первым…

Ночь прошла спокойно, больше нас никто не потревожил. Вот только, когда в щели под крышей начали светить лучи восходящего солнца, волкодав наотрез отказался подходить к двери и уперся всеми четырьмя лапами в пол, стоило только барону Триге потянуть его за наброшенную на шею веревку.

— Уве, проверь! — распорядился я, и школяр напряженно засопел, пытаясь погрузиться в транс и отследить состояние незримой стихии.

— Там! — дрожащим голосом произнес Уве некоторое время спустя. — Там что-то есть! Прямо за дверью!

Я перекинул через плечо ремень подсумка с парой ручных бомб и принялся отдавать распоряжения:

— Марта, по моей команде откроешь дверь. Если кто-то полезет внутрь, барон, руби топором. Микаэль, прикрывай.

— А я? — встрепенулся школяр.

— Чем ты приложил того разбойника?

— «Кровавой искрой».

— Используй ее. Только для начала поставь эфирный барьер.

Слуга кивнул и принялся раскручивать магический жезл. Нервозность враз оставила его, а вот барону Триге предложенный мной план убедительным не показался.

— Разве повредит тварям честная сталь? — усомнился он, высек ударом кресала искру и запалил фитиль пистоля, а после сунул его за пояс и вооружился топором.

— Не сумеет повредить сталь, прикончит магия.

Уве присмотрелся к двери и уточнил:

— Сколько якорей ставить, магистр?

— Не меньше пяти.

Школяр ловко свил жезлом силовую нить и принялся крепить ее к дверному косяку, притолоке и порогу. После сотворил незримое изображение пентакля, будто бы проведенное одной линией без отрыва пера от бумаги. Отсутствие энергетической подпитки заставило силовые нити немедленно погаснуть, но каркас барьера никуда не делся, и Уве быстро довел его до ума, перекрыв проход полноценной завесой.

Я одобряюще хлопнул слугу по плечу и, поскольку орудовать мушкетом в тесном помещении было не слишком удобно, вооружился пистолем. После оглядел всех и скомандовал:

— Марта, брус!

Дверь только начала приоткрываться, когда снаружи в нее что-то врезалось. По доскам скрежетнули страшенные когти, и, вопреки уговору, ведьма не отступила, а испуганно взвизгнула и уперлась ногами в пол. В щель просунулась длинная лапа, вся какая-то серая и морщинистая; барон молодецки хекнул и рубанул по ней топором — ливанула вонючая кровь, на пол полетела отрубленная кисть.

Гуль! Ну конечно, кто же еще мог завестись на заброшенном кладбище!

— Открывай, дура! — крикнул я, спеша прикончить скрывшуюся из виду гадину. — Живо!

Марта вздрогнула и отшатнулась назад, распахивая дверь. Под самой притолокой мелькнуло смазанное движение, эфирный заслон перехватил сиганувшую с крыши тварь и сильно прогнулся, но все же сдержал рывок, а затем и вовсе вернулся в исходное положение, отбросив гуля к стене противоположного строения. Обрывки плетения спеленали низкорослого уродца с пастью, полной треугольных зубов, и противоестественно длинными передними конечностями и не позволили ему броситься наутек. Уве затейливо крутанул жезлом, и с того сорвалась кроваво-красная искра; боевое плетение врезалось в гуля, прожгло морщинистую серую кожу и полыхнуло жгучим пламенем.

— Добивайте! — крикнул я, а сам бросился за подранком, несшимся прочь на трех лапах.

Тварь шустро юркнула за угол, и я упустил ее из виду, но следа не потерял, благо дорогу указывали брызги гнилой крови и оскверненного эфира. По ним в итоге и отыскал на кладбище дыру в земле у одного из надгробий. У этого уходившего на неведомую глубину лаза никакой магической ловушки не было.

Ангелы небесные! Удрал!

Я досадливо выругался, но сразу взял себя в руки, выудил из подсумка бомбу и сдвинул стопор заводного огнива. Сыпанули искры, вспыхнул воспламененный фитиль, и начиненный порохом чугунный корпус полетел вслед за гулем. Гулко грохнул взрыв, вырвались из-под надгробий клубы сизого дыма, а потом земля дрогнула и просела сразу в нескольких местах, следом повалилось с полдюжины могильных камней. Ну хоть так…

Когда я вернулся к амбару, тело пораженного заклинанием гуля еще догорало. Плоть шипела и плавилась, а Уве, Марта и Микаэль с интересом наблюдали за происходящими с ней метаморфозами. Барону Триге единственному не было до сдохшей твари никакого дела, он вывел из амбара конька и спешно седлал его.

— Я уезжаю! — объявил проводник, перехватив мой недоуменный взгляд. — До Уллимонтиса доберетесь сами. Просто не сворачивайте с дороги.

— Мы так не договаривались!

— Жизнь дороже! Не собираюсь на обратном пути ночевать в этом проклятущем месте!

Барон Триге послюнявил пальцы и затушил фитиль пистоля, потом смачно харкнул под ноги, взгромоздился в седло и поскакал прочь; волкодав побежал следом.

Святые небеса! Чудесно, просто чудесно!

Мои спутники наконец отвлеклись от дохлой твари, но если в глазах Марты и Уве читалось беспокойство, то Микаэля отъезд проводника оставил совершенно равнодушным.

— Филипп, ты прибил вторую гадину? — лишь поинтересовался он.

— Не уверен, — признался я и махнул рукой. — Давайте убираться отсюда! Позавтракаем сухарями!

2

Барон Триге не обманул: добраться от безымянной деревушки до развалин Уллимонтиса и в самом деле не составило особого труда. Если, конечно, не брать в расчет тот немаловажный факт, что очень скоро нам пришлось выискивать заросшую дорогу среди травы и кустарника да еще перебираться через завалы и промоины, а после — и поваленные ветром деревья. Местность шла под уклон, и скоро луга сменились сначала хвойными, а затем и лиственными лесами. Рельеф сгладился; поначалу еще ехали вдоль отвесных обрывов, а уже к полудню пригорки стали пологими и ровными. И все чаще попадались руины, но пока что это были просто скопища вросших в землю каменных блоков.

Времени в дороге мы впустую не теряли. Микаэль взял на себя роль головного дозора, и Уве, пользуясь случаем, отрабатывал новое плетение, а я обучал Марту поисковым чарам. Ведьма худо-бедно умела прощупывать незримую стихию непосредственно вокруг себя, поэтому быстро освоила метод, при котором заклинатель выбрасывал в какую-либо из сторон удлиненный ментальный щуп.

Микаэль ехал во главе процессии, он первым и разглядел развалины Уллимонтиса, опередив нас при подъеме на очередной взгорок.

— Теперь я и сам готов поверить, что его возвели цверги! — крикнул он, обернувшись.

Я заставил коня ускориться, присоединился к бретеру и восхищенно присвистнул. Руины заброшенного города впечатляли. Мне доводилось читать о таких местах в путевых заметках странников, побывавших в джунглях Берега Черного Жемчуга или на южных островах, но встретить нечто подобное в самом центре империи было воистину невероятно.

Пригород и окраины Уллимонтиса давно поглотила чаща, лишь кое-где среди деревьев проглядывали крыши руин, а вот мостовые и развалины величественных особняков центральной части до сих пор сопротивлялись нашествию леса. Там тоже зеленели пятна плюща, заросли кустов