Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

На следующий день продолжился неспешный спуск с высокогорья. Поначалу приходилось двигаться по узеньким тропкам, идти по ущельям и перебираться через быстрые речушки, затем появилась возможность ехать напрямик через луга и пологие холмы. Не было ни троп, ни дорог, ориентирами выступали приметные скалы, ручьи, скрюченные деревца и горы.

По небу неслись облака, ветер стих, и пригревало солнце, но окрестные красоты очень скоро осточертели, и я принялся втолковывать Уве схему создания усиленного защитного полога, двойное эфирное плетение которого не только отводило стрелы и арбалетные болты, но и рвало на куски свинцовые пули. Формула была предельно сложна, мало кто из бакалавров тайных искусств мог воспроизвести ее без предварительной подготовки, да и не всякому лиценциату это было по плечу. Уве очень быстро уловил суть схемы, но для создания подобных чар его собственных сил недоставало. С этим должна была помочь Марта — ведьма теоретическими познаниями в сотворении заклинаний похвастаться не могла, зато достаточно усилила эфирное тело, чтобы без фатальных для себя последствий перекинуть часть энергии в плетение школяра.

— Сначала тки основной полог, как обычно и делаешь. Когда Марта подхватит его, приступай ко второму слою…

Весь день я руководил отработкой слаженности действий подопечных, а когда ближе к вечеру наконец удалось вернуться на изрядно заросшую травой дорогу, барон предупредил:

— Подъезжаем к деревне.

И точно: только мы обогнули каменистый пригорок, и впереди на фоне темнеющего неба замаячила колокольня небольшой церквушки, за ней темнели крыши неказистых домишек. Тогда-то Микаэль и разглядел среди травы подкову. Он спешился, внимательно изучил ее, протянул мне.

— Лежит здесь недолго.

Я стиснул в кулаке полученное от вон Аухмейна перстень, не уловил никакого отклика и обратился к проводнику:

— Мог кто-нибудь добраться сюда другой дорогой?

— Запросто! — ответил барон Триге, харкнул под ноги и поторопил нас: — Не задерживайтесь! Нам еще ночлег обустраивать!

Но задержаться пришлось; внимание привлек примыкавший к церквушке деревенский погост. Его сложенная из камней стена в одном месте обвалилась, и нашего проводника это чрезвычайно взволновало.

— В прошлом году ничего такого не было! — объявил он и шикнул на залаявшего пса: — Умолкни, Серый!

Волкодав глухо зарычал, поджал хвост и попятился.

Я озадаченно хмыкнул. Освященная должным образом кладбищенская ограда не пускала за пределы погоста беспокойных духов, чья связь с бренными телами пропадала не сразу, но тут не хоронили уже давно, причин для беспокойства не было. И все же в совокупности с обнаруженной на дороге подковой мне представлялось слишком беспечным просто взять и проехать мимо.

Я несколько раз глубоко вздохнул и очень плавно, осторожно и медленно погрузился в легкий транс. Голова немного закружилась, но вскоре неприятные ощущения прошли и передо мной раскинулась незримая стихия во всей ее неописуемой красе. И — ничего. Тишина и спокойствие. Тишина и спокойствие — да, но на самой границе сознания зудело ощущение некоей неправильности. Если угодно — скованности, словно в эфирное поле кто-то вколотил гвоздь-заклятие.

— Мик, идем! — позвал я, соскочил с седла и вооружился мушкетом. — Уве, Марта, следите за дорогой!

Маэстро Салазар без лишних расспросов перебрался вслед за мной через осыпавшуюся кладку кладбищенской ограды и присвистнул. Большая часть надгробий перекосилась, многие могилки провалились. Их точно не разорили — это было что-то другое.

— Милость небесная! — охнул сунувшийся следом проводник.

Я обернулся и потребовал:

— За лошадьми присмотри! — а после взял штуцер на изготовку. Ситуация разонравилась мне окончательно.

Барон Триге злобно зыркнул в ответ из-под кустистых бровей, но все же отошел от пролома в стене и вытянул из седельной петли топор. Я направился к центру кладбища, Микаэль с обнаженной шпагой двинулся следом. Склепов на погосте не было, и опасаться неожиданного нападения не приходилось, но трава успела вымахать по колено, и это спокойствия нам нисколько не добавляло.

— Ну что? — окликнул меня Микаэль.

— Подожди! — отмахнулся я, чуть глубже погрузился сознанием в незримую стихию, прошел две могилки и у надгробия следующей обнаружил дыру в земле. Ту окружала сложная колдовская схема, не вычерченная даже, а скорее выжженная магическим жезлом. Энергетическая составляющая ловушки кружила в эфире сложной вязью символов, именно они своей вибрацией и беспокоили незримую стихию.

Я заглянул в уходивший на глубину лаз и попятился.

— Что за погань там обитает? — спросил Микаэль. — Восставший?

— Точно нет, — ответил я, побродил меж просевших могилок и вскоре отыскал в траве обломок кости с характерными отметинами зубов. — Тут завелся какой-то трупоед. И хорошо если один, а не целая стая.

Маэстро Салазар покрутил головой по сторонам.

— Они едят только трупы?

— Тебя действительно волнует, станут тебя жрать живьем или сначала убьют?

— Ясно… — скривился бретер. — Вряд ли в логове этой гадины один выход, да?

— Зришь в корень, — кивнул я. — Давай-ка осмотрим церковь. Думаю, лучшего места для ночевки в деревне нам не сыскать.

Микаэль оглянулся на каменное строение с колокольней и крикнул:

— Мы идем к церкви! Не теряйте!

— Хорошо! — почти сразу откликнулся Уве, и тогда я первым двинулся меж могил к ограде, через распахнутую калитку в которой можно было пройти на церковный двор. Шли мы неторопливо, внимательно высматривая норы падальщиков; мне даже показалось разумным заменить мушкет на пистоль и магический жезл. Но нет, ничего. Только поваленные могильные камни, провалившиеся надгробия и тишина. Да еще скакала по забору какая-то черная пичуга.

— Темнеет, — многозначительно произнес маэстро Салазар.

Я пинком распахнул калитку и сместился в сторону, не спеша выходить за ограду. И вновь, насколько удалось разглядеть, — никого и ничего. Мы прошли мимо колокольни к центральному входу в церковь, которая даже на первый взгляд казалась куда солидней и прочнее неказистых обиталищ кметов. Если где и стоит искать укрытия от неведомых тварей, то в первую очередь там. Вот только дверь храма была открыта, а ступени пестрели многочисленными отметинами следов. И отметинами, несомненно, свежими.

— Не нравится мне это, — проворчал Микаэль, настороженно зыркая по сторонам.

— Тебе вообще на службы ходить не нравится, — съязвил я. — Вы с Хорхе два сапога — пара.

— Здесь другое, — возразил бретер и был, вне всякого сомнения, прав.

Я мысленно толкнулся сознанием в незримую стихию и не уловил ни малейшего отклика намоленного места, хоть обычно в подобных местах эфир еще долгие годы сохранял упорядоченность и нес на себе отголоски благостных эмоций прихожан.

— Не зевай! — шепнул я подручному, поднялся по ступеням и заглянул внутрь.

Лучи закатного солнца светили в окно под потолком, темно в помещении не было, и сплетать осветительное заклинание не