Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

— Получишь по минимуму тогда, — примирительно сказал Мартин. — Учитывая раскаяние… до трех лет.

Парень грохнулся в обморок, Ларри вызвал врача. Мартин ушел; глупость этого мира иногда казалась ему худшим из зол. Куда не дотянется зло — там радостно справится глупость.

х х х

Клавдий тупо разглядывал документ, поданный ему на подпись: Руфус назначил себе нового заместителя. Дней десять назад Клавдий говорил с Иржи Бором, своей креатурой в Ридне, и тот, конечно, не собирался в отставку. Руфус зарвался, заигрался, решился на открытое неповиновение?!

Он перезвонил в Ридну, очень официально, через референта:

— Да погибнет скверна… Я хотел бы знать, куратор, за что вы сместили господина Бора.

— Он умер, патрон. Сердечный приступ.

— Почему мне никто не сообщил?! — Клавдий поперхнулся.

— Вы получите информацию в плановом отчете. — Голос Руфуса, и без того холодный, сделался ледяным. — Мы сделали все, что полагается: торжественные похороны…

— Когда это случилось?

— Неделю назад.

— Он не был болен. — Клавдий почувствовал странный привкус во рту. — Как здоровый сорокалетний человек может умереть от сердечного приступа?!

— Патрон, вы же знаете его обстоятельства. — Руфус кашлянул, его голос изменился. — Развод…

— Мне очень жаль, — сказал Клавдий после паузы. — Я хотел бы прислать соболезнования его детям.

— Мы подготовим, патрон. — Голос Руфуса повеселел. — Вам останется только подписать.

Облегчение, даже радость в его голосе — Клавдию померещилось или нет?

С точки зрения предписаний — да, о смерти провинциального инквизитора куратор может не сообщать сразу, а внести информацию в отчет. С точки зрения здравого смысла… Руфус знал, что Клавдий опекает Иржи Бора. Естественно, нормально было бы позвонить. Руфус, конечно, та еще свинья. Но почему он так обрадовался, когда Клавдий заговорил о соболезнованиях?

Клавдий перезвонил в Ридну, теперь уже напрямую:

— Руфус, не могу не спросить… вы уверены, что ведьмы не имеют отношения к смерти Иржи Бора? Если я приеду с инспекцией, например, поговорю с врачами, устрою эксгумацию, — вы уверены, что ваша версия подтвердится?

— Это не моя версия, — сказал Руфус с омерзением в голосе. — Это единственная правда, отраженная в документах! Добро пожаловать в Ридну. Мелочность, недоверие, игнорирование писаных и неписаных норм, паранойя, в конце концов… все это к вам не имеет ни малейшего отношения, патрон. Но приезжайте. Убедитесь сами.

— Я подумаю, — сказал Клавдий и с тяжелым сердцем закончил разговор.

Он симпатизировал Иржи, он его вырастил здесь, в Вижне, тем неприятнее было сознавать, что он вовсе не чувствует подобающей скорби. Только тревогу. Способен ли Руфус выдать убийство инквизитора за смерть от естественных причин? Или Клавдием движут мелочность, недоверие, паранойя — и далее по списку?

— Патрон, — сообщил референт. — Звонок из Одницы, от куратора.

Клавдий сжал зубы: этого еще не хватало. Мартин звонил по официальному каналу, когда у него были проблемы.

— Да погибнет скверна, — сказал Мартин в трубке ровным бесстрастным голосом.

Клавдий похолодел:

— Я слушаю.

— Я прошу срочно подписать новый кодекс для округа Одница, патрон. Прямо сейчас, сегодня. Я выслал документ.

Клавдий открыл свой компьютер: в новом кодексе Мартина было двадцать пять страниц.

— А прочитать все это сначала можно? — спросил Клавдий с отвращением. — И что за спешка?

— У меня дюжина «глухих», злостно неучтенных и потенциально нелояльных.

— Сколько?

— Двенадцать человек.

— После заявлений о стопроцентном учете?!

— Это Одница, — отрывисто сказал Мартин.

Клавдий потребовал подробностей. Мартин вздохнул в трубке, как-то устало и очень по-детски, и заговорил. Клавдий слушал его, оскалившись. Подтянул к себе блокнот, сделал пометку: «Карточки. Чипы».

— …И теперь они сидят во Дворце Инквизиции, в караульном помещении, — сухо закончил Мартин. — Официально до начала действия кодекса еще три дня, но спецприемник почти готов… И я готов. С меня хватит мертвых детей.

— Мартин, — сказал Клавдий очень мягко. — Это не твои неучтенные ведьмы. Это ведьмы из Альтицы. Подними трубку. Свяжись с Соней. Поставь перед фактом: вот ее так называемые «традиции». Посади их на самолет за счет Инквизиции Альтицы. Пусть их встречают в аэропорту, ставят на учет, сажают под арест — это уже не твое дело.

— Соня будет в восторге, — пробормотал Мартин.

— …И параллельно сбрось мне рапорт. Тогда я с ней буду говорить, а не ты.

— Не хочу ее подставлять.

— Мартин, мы не в младшей школе. Пусть она осознает наконец-то проблему и пусть подготовит вменяемый кодекс, а не бумажку на «отвяжись».

— Они такие наивные, — тихо сказал Мартин. — Не злые, а… как дети. Я не отправлю их ни в какую Альтицу. Попробую вправить мозги, в крайнем случае запугать… Раз уж они мне попались, это моя забота, а не чья-то.

— Ясно, — отозвался Клавдий после паузы. — Рапорт все равно пришли. Я его заброшу в киберотдел — пусть ищут уязвимости в учетных свидетельствах… Мне принесла сорока на хвосте, что ты стал отдыхать по выходным.

— Я окружен шпионами, — обреченно пробормотал Мартин.

— Передай Эгле, что я перед ней преклоняюсь. Прямо в таких выражениях.

— Да погибнет скверна, патрон.

— Да погибнет скверна…

Клавдий положил трубку и несколько минут сидел, задумавшись, то улыбаясь, то саркастически кривя губы. Нет, он не поедет с инспекцией в Ридну. Нельзя быть таким параноиком.

х х х

По четвергам Ивга читала лекции в политехническом колледже. Никаких ведьм — чистая лингвистика.

В первом ряду аудитории сегодня присутствовал невысокий человек лет сорока. Студенты поглядывали на него с недоумением. Инквизитор-оперативник, конвоир, приставленный к ней Клавдием, физически мешал ей: она чувствовала его, как нудную зубную боль. Фоновую боль, которая никогда не проходит. Она дважды просила Клавдия поменять конвоира, этот был уже третий, Ивга героически пыталась привыкнуть к нему, но ее великолепная защита не держала.

Она прекрасно понимала, что дело не в инквизиторе: тот был, наверное, хороший человек, флегматичный, ответственный. Дело было в его функции: с некоторых пор Ивга ходила под конвоем, хотя Клавдий говорил «под охраной». Он именовал конвоиров телохранителями, но от этого их роль не менялась, и у Ивги ныли все зубы, и лекция не приносила облегчения.

В группе второкурсников, приходивших на третью пару, училась ведьма — единственная политехническая ведьма на несколько тысяч студентов. Перед лекцией Ивга подошла к конвоиру и сухо изложила проблему; тот согласился посидеть в коридоре. Но девушка, конечно, все равно его почуяла перед входом в аудиторию и расстроилась.

После лекции она подошла к Ивге:

— Я прошу прощения, госпожа Старж, у меня вопрос не по теме… Конфиденциальный. Эти новые нормы… их что, будут применять?!

Ивге следовало поговорить с ней тактично и бережно, подбодрить, пошутить, — но постоянная боль выматывала и вымывала чувство юмора.

— Вы