Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Семье всегда виднее, — не согласилась Ника. — Моей — тоже.

— Прости?.. — не понял я.

— Меня отдают замуж. Поэтому, будь так добр, не пятнай мою честь и не подходи ко мне, — вновь повторила она просьбу.

Но от этой формулировки неприятно сжало в груди.

— Кто? — постарался уточнить я спокойно, но напряжение все равно пробилось в голосе.

— Какая разница? — легко ответила Ника. — Я уже согласилась, кого бы ни выбрал отец.

— Я, может, переживаю, — чуть расслабил я пальцы, отчего-то впившиеся ногтями в ладони, — вдруг человек плохой…

— Он вряд ли станет хоронить меня заживо под горой земли, — покачала Ника головой. — Всего хорошего. — И она пошла к выходу.

А я так и замер на месте, не став ни догонять, ни в чем-то убеждать. Этот матч мы еще не проиграли, хоть и сияют на табло автоголы в свои ворота: двенадцать тонн.

На следующую практику оставаться не стал. Отпросился и пошел готовиться к встрече с князем. Правда, по пути в коридоре меня перехватил Артем и с минуту спрашивал о всякой ерунде вроде погоды, смурнея с каждой секундой.

— Максим, ты меня слушаешь? — уточнил он.

— Все будет хорошо, у всех, — честно пообещал я ему и, не уточняя деталей, отправился дальше.

Понятно его беспокойство — если завтра ничего не произойдет, то в среду он будет обязан участвовать в налете. Но — произойдет, обязательно.

В общем, к башне-резиденции княжеского рода Панкратовых я прибыл не в самом лучшем расположении духа. Что, впрочем, никак не сказалось ни на манерах, ни на вежливом прослушивании инструктажа от референта князя.

— Михаил Викентьевич не любит, когда говорят первыми, — мягко инструктировал меня импозантный старичок прямо в холле первого этажа, намекая на обычную практику высокородных. — Правильнее будет отвечать на вопросы: четко, сжато, емко. И не волнуйтесь, мы читали ваше письмо, нужные вопросы обязательно будут заданы, — положил он ладонь на мою спину и слегка подтолкнул к лифту.

Первый этаж башни Панкратовых напоминал средний деловой центр — в общем-то потому что и являлся его частью. В башне клана располагались офисы крупнейших подчиненных предприятий — если не целиком, то верхушка правления. Попросту все ключевые вопросы решались исключительно здесь, княжеским словом, и собрать слуг рода для доведения приказа было очень удобно.

— Я вас понял, — кивнул я, входя в хромированную кабину лифта с огромным зеркалом на одной из стен.

— Вот и хорошо, — по-отечески похлопал меня референт. — Сейчас мы отправимся в гардеробную, где вам подберут подобающий для аудиенции костюм и аксессуары.

— Мои-то чем плохи? — осторожно поинтересовался я.

Стандартный и недешевый черный костюм — где тут можно ошибиться со стилем? Специально же брал в ателье, по мерке.

— У нас действует дресс-код, — улыбнулся старик. — Прошу, — указал он рукой в коридор за открывшимися створками.

Не скажу, что предложенная мне альтернатива была особенно хороша — дама, заведующая помещением с практически бесконечными наборами костюмов, брюк и сорочек, навязала темно-синий костюм в еле заметную полоску, черные полуботинки, синеватую рубашку с коричневым галстуком и такого же цвета платок для нагрудного кармана пиджака, — но в зеркале смотрелось неплохо.

Дополнением к этому шли часы с платиновым браслетом и швейцарским механизмом, платиновые же запонки, а еще крикливый и неопрятный перстень со слишком большим камнем.

— Спасибо, у меня свой, — спохватившись, переложил я из своего костюма мешочек с перстнями, который прибыл на днях из дома.

Для сватовства готовили, но и тут, для солидности, сгодятся. Выудил из него самый первый, с клеймом Самойловых, и показал сопровождающему.

Своего герба им не полагалось, но несколько завитков на черненом металле были хорошо известны в узких кругах.

— Вы им родственник? — внимательно рассмотрев клеймо и вроде даже озадачившись, уточнил референт.

— Приемный сын.

— Пожалуй, так будет даже лучше, — кивнул референт. — А на остальных что?

— Остальные для украшения, — пожал я плечами. — Показать?

— Не имеет значения, пойдет и так, — отмахнулся старик. — За старую одежду и ваш телефон не беспокойтесь, мы отправим их курьером к вам домой. Все, что на вас, — это подарок клана, — улыбнулся он обаятельно.

— Спасибо, — кивнул я, довольно равнодушно относясь к местным порядкам. — Только мою папку с документами оставьте. Там важные распечатки.

— Безусловно, очень важные. — Показалось или он ухмыльнулся? — Теперь возьмите меня за левую ладонь… вот так… Посильнее, не бойтесь.

Рука референта была сухой и горячеватой, а множество перстней с прозрачными крупными камнями укололи кожу острыми гранями.

— Поклянитесь, что не таите против князя Панкратова Михаила Викентьевича зла явного или неявного, прямого или затаенного, не несете беду ему опосредованную али сокрытую с собой, внутри себя али на коже своей. — произнес он и внимательно посмотрел на мою руку поверх своей.

— Клянусь, — легко ответил я.

— Поклянитесь, что не желаете смерти, мора, глада али разрушения великому роду Панкратовых.

Я подтвердил, внимательно прислушиваясь к собственной руке. Вроде никаких изменений, но и зла я клану вовсе не желал.

С другой стороны, чтобы кидаться на князя — действующего «виртуоза» — надо быть сумасшедшим, не желающим жить. Либо иметь очень вескую причину и основательную подготовку. Никто в общем-то не бессмертен.

— Идемте, я провожу вас в приемную, — удовлетворился моими ответами референт и вновь указал по коридору в сторону лифта. — В назначенное время вас примут.

— Документы проверять не будете? — указал я на папку, которую никакими сканерами не просветили.

Зачем-то же они меняют одежду? Значит, боятся отравляющих веществ или контактного яда — а тут целая папка не просмотренная.

— Ах, оставьте, — махнул он рукой. — Вы прошли через семь охранных рамок, давно бы выявилось. Нет причин для беспокойства. К тому же, если эти распечатки так важны, и только для взгляда Михаила Викентьевича…

— Именно так.

— Вот видите… тем более, — иронично глянул референт и зашагал впереди. — Давайте поторопимся. У нас еще есть время, но вдруг сложится так, что князь освободится раньше? — разумно отметил он.

Княжеская приемная больше напоминала огромный зал, в дальнем уголке которого приткнулся стол секретаря и чуть поодаль — единственный мягкий диван на две, максимум три персоны. К тому же — уже занятый человеком. Словом, чтобы просто дойти до секретаря, пришлось совершить около трех сотен шагов по мрамору, собиравшемуся под ногами в какое-то громадное батальное полотно, непонятное с роста человека. Над головами ярко сияли золоченые люстры, каскадами спускающиеся с высокого потолка — и это при огромном, во всю стену, панорамном окне напротив входа с видом на центр Москвы и Кремль. Очень грандиозно и немного подавляюще, с точки зрения обычного человека. Я же довольно быстро прикинул,