Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

class="p1">Двусмысленность была настолько очевидной, что даже наивная Аглашка не смогла не заметить. Кровь прилила к её лицу с такой силой, что, казалось, вот-вот прожжёт кожу.

— Я… я сейчас принесу, — пробормотала она, пятясь к лестнице. — Всё, что вы заказали… и ещё… ещё лимонных пряников добавлю, у нас сегодня свежие!

— Буду признателен, — он слегка поклонился. — И не беспокойтесь об уборке. Предпочитаю, чтобы моё пространство оставалось неприкосновенным.

Аглая кивнула, чуть не споткнувшись о ведро. Но, собрав остатки достоинства, выровняла спину и поспешила вниз, на кухню, ощущая на спине его прожигающий взгляд.

Юный Волков смотрел ей вслед, улыбаясь. Три дня сна восстановили его физические силы. Раны затянулись благодаря полученному эфириуму. Теперь ждут дела. Помимо операции над Ковалёвым, турнир, учеба в академии и ещё куча всего.

«Но сначала, — подумал он, закрывая дверь номера, — еда. Много еды…»

Отшельник Извращённый

Ненормальный практик 2

Глава 1

Закрыв дверь в номер, опускаюсь в старое кресло у окошка и прикрываю глаза. Три дня беспробудного сна — именно то, что требовалось измученному телу после схватки с чокнутой аристократкой. Прислушиваюсь к внутренним ощущениям, проверяя состояние духовного ядра.

Всё ещё медный ранг, но продвинулся. Ещё этап, и перейду на серебро. По ощущениям, сейчас мои силы сопоставимы с Адептом третьей ступени местных. Неплохо. Учитывая, что чуть не подох тогда. Хотя, признаюсь, ожидал большего от полученного эфириума Корнелии — всё-таки у неё пятый или шестой ранг, как-никак, основная каста эфирщиков. Но, видимо, выкачал недостаточно из её узлов. Впрочем, и на том спасибо. Вместо продвижения в культивации мог отправиться к праотцам.

На полную очистку поглощённого эфириума и регенерацию ушло целых три дня. Не был бы так измотан, то справился побыстрее. Но, что есть — то есть.

Как обычно после долгого сна, в голове была странная ясность. Хорошо, что бабулька сейчас у подруги, тёти Лидии, помогает ей оправиться после простуды. Иначе по возвращении домой меня ждала бы целая лавина вопросов, отвечать на которые в мои «восемнадцать» совершенно не хочется. Что до пропущенных занятий в академии… если честно, на них глубоко плевать. В схватке с Корнелией я узнал о реальном применении эфира больше, чем за все дни, слушая занудные лекции о «правильном дыхании» и «концентрации внимания». Смешно.

Теперь к главному — нужно отлично выступить на дурацком турнире и победить. Обещание, данное Вике, кровь из носу, сдержу. С полученной силой на это есть все шансы! Конечно, против юных дарований придётся тяжко, и не собираюсь недооценивать местных гениев, так что готов к серьёзной оппозиции.

Интересно, какое желание Вика ожидает услышать в случае моей победы? Наверняка что-то вроде «устройте меня в Императорскую академию». Представляю её лицо, когда озвучу условие совсем иного характера.

Стук в дверь прервал размышления. Кажись, это та молоденькая служанка, смотревшая на меня в коридоре как кролик на удава.

— Войдите, — произношу, выпрямляясь в кресле.

Дверь приоткрылась, и в комнату буквально впорхнула та самая девчонка, балансируя огромным подносом. Русые волосы выбивались из-под чепца, щёки раскраснелись то ли от беготни по лестницам, то ли от смущения. Небольшого роста, хрупкая, но с неожиданно выразительными изгибами под простецким серым платьем. Должно быть, ей недавно исполнилось восемнадцать — всё ещё угловатая подростковая грация, но уже с явно женственными чертами. Прям вишенка, что только-только созрела и готова, чтобы её сорвали. Серые глаза скользнули по моему лицу, пухлые губы поджаты, у её аккуратного носа еле заметная россыпь веснушек.

— Ваш ужин, сударь, — она присела в неуклюжем подобии реверанса, чуть не опрокинув при этом поднос.

— Благодарю, — и указываю на стол. — Поставьте, пожалуйста, сюда.

Она засуетилась, расставляя блюда. Определённо нервничала под моим взглядом. Каждый раз, когда наши глаза встречались, тут же отводила взгляд, как испуганная лань.

— Как вас зовут? — спрашиваю, чтобы разрядить обстановку.

— Аглая, сударь, — она снова сделала попытку изобразить реверанс, на этот раз вышло более удачно.

— А меня — Александр, — и улыбнулся ей, после чего потянулся к парящей миске с супом. — Но друзья зовут меня Саша.

— Я… я не могу так обращаться к постояльцу, — пролепетала она.

Отламываю кусок свежего хлеба.

— А если я очень попрошу? Порой формальности нагоняют тоску, Аглая. И только мешают… общению.

Последнее слово произношу с особой интонацией, которая редко оставляла женщин равнодушными. И не ошибся — щёки девушки вспыхнули ярче прежнего.

— Вы ведь не просто служанка здесь? — и делаю глоток наваристого бульона. — Слишком молоды для полноценной работницы. Помогаете матери? Тёте?

— Тётушке Лукерье, — кивнула она, удивлённая. — Она здесь главная по хозяйству. А я… я просто помогаю, да. Чтобы на приданое накопить.

— Приданое? — и откусываю хлеб. — Значит, есть жених?

— Нет! — выпалила она поспешно, а потом смутилась ещё больше. — То есть… не сейчас. Но будет же когда-нибудь.

— Несомненно, — окидываю её откровенно оценивающим взглядом. — Было бы странно, если бы такая прелестная леди осталась без внимания.

Аглая растерялась, не зная, куда деть руки. В серых глазах и смущение и любопытство. Сочетание, что бывает только у молодых девиц.

Первые ложки наваристого бульона были восхитительны, как и реакции смущённой Аглаи. Было в её непосредственности своё очарование.

— Аглая, — говорю ей мягче, чем обычно, — скажи, до какого часа ты работаешь сегодня?

Её глаза расширились, пальцы нервно сжали передник.

— До… до одиннадцати, сударь. То есть, Александр, — она быстро облизнула пересохшие губы. — А что?

— Хм, думаю… — и медленно кладу ложку, — ты могла бы вернуться сюда после работы. Просто поговорить со мной. Или… не только поговорить.

И умолкаю, давая ей возможность осознать подтекст сказанных слов. Затем, чтобы она не сочла всё это за непристойное предложение, добавляю:

— Знаешь, три дня в одиночестве — слишком долго. Человеку иногда нужно… тепло. Понимание. Просто побыть рядом с кем-то.

Аглая замерла, как птичка перед змеёй. По лицу пробегала целая гамма эмоций — смущение, страх, любопытство и что-то ещё, чему нет описания. Румянец, заливший её щёки, спустился на шею.

— Я… я не такая, — пролепетала она, но в голосе не было настоящего протеста.

— Конечно, нет, — мягко улыбаюсь. — Ты особенная. Именно поэтому я и предлагаю. Просто два