Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов

подходила одна из железнодорожных ветвей. Под приют было выделено что-то около десяти квартир в одном коридоре. Из них шесть квартир достались персоналу и вообще левым упыркам, а оставшиеся четыре, в тупике, были отданы детям и трамбовали их плотно…

Спрыгнув с подножки древнего вагона, я оказался на почернелой бетонной плите и… удивленно моргнул, ощутив нечто вроде легкой мысленной дрожи. Да… точно такое же чувство я испытал, когда нас бесцеремонно вытолкали из транспортника очень много лет тому назад и, подталкивая, повели вон к тому квадратному входу, что всегда был открыт, а в ветренные дни резонировал, наполняя пространство внутри протяжным вибрирующим воем, что прекрасно сочетался с бубнящими в голове выдержками из гражданского права и обязанностей…

Дойдя до входа, не обратив внимания на переминающуюся рядом с ним группу слишком упитанных для этого района крепких парней, я вошел внутрь куба, прежде носившего гордое название Алакаб-17. После короткой паузы за спиной послышались тяжелые шаги, но оборачиваться я не стал, предпочтя следовать за своей медленно оживающей хромой памятью, что медленно вела меня сначала одним широким коридором, потом другим, где из освещения были лишь редкие дрожащие вечные лампы, явно кем-то оберегаемые от кражи и вандализма. Я проходил мимо комнат и тупиков заваленных гнилыми матрасами и валяющимися на них гниющими гоблинами, провожающими меня потухшими взглядами. Поднимаясь по лестницам, перешагивал через спящих или умирающих на знакомых ступенях. Добравшись до нужной развилки — влево к приюту, направо к большому техническому помещению, которое, располагайся оно где-нибудь на воздухе, носило было название заднего двора для нескольких больших магазинов. Я свернул направо. И по очень простой причине — я вспомнил истинное значение стального приютского ящика для хранения вещей. Ящик с парой грубо выправленных вмятин указывал не на приют, а на один закоулок заднего двора, где этим ящиком я забил до смерти Сладкоротого Хью, владельца небольшого магазинчика, показного доброхота и тайного любителя молодых девочек. Я разбил ему башку углом стального ящика, а потом колотил до тех пор, пока от его черепа не осталось лишь месиво. И случилось это в тот день, когда я навсегда покинул приют, забрав с собой ящик — и им же выбив к херам зубы старшей воспитательницы. Пока не могу вспомнить, но возможно Сладкоротый Хью второй, кого я убил… и убил не выстрелом, а в коротком ближнем бою, где у него был нож, а у меня стальной ящик…

Шаги за спиной не затихали, но я продолжал спокойно шагать в нужном направлении. Пройдя мимо пары заполненных темной переулков, я равнодушно заглянул в них и даже не замедлил шага. Они ведут не туда куда мне нужно. А вот тут… странно… раньше тут не было стальных запертых ворот с тройкой вооруженных татуированных мордоворотов перед ними.

Остановившись, я, откинув рваный зеленый капюшон, неспешно осмотрел ворота, перевел взгляд на самого пузатого и красномордого — верный признак лидера — и вежливо сообщил:

— Мне надо войти.

Ответом было секундное недоуменное молчание, сменившееся хриплым смехом. Через секунду смеялись не только трое у ворот, но еще и за моей спиной кто-то многоголос гоготал. Оглянувшись, я оглядел толпу из примерно пятнадцать разнополых подкачанных упырков с одинаковыми красно-белыми татуировками на харях, вооруженных дубинами, тесаками и дробовиками, после чего снова посмотрел на старшего:

— Ворота. Открой.

— Ты никак бессмертный, амиго? — предположил пузан — Или обдолбанный? Ты хоть понял куда забрел? Мы банда Кровавых Черепов! И мы держим половину этого этажа! Мы смерть!

— Ворота. Открой. — мирно повторил я — Я зайду. Кое-что проверю. И уйду.

Поперхнувшись смехом, пузан развел руками и сокрушенно покачал головой:

— Ты точно обдолбанный… или тебе жить надоело.

— Давай его грохнем, дон Пауло? — предложил кто-то сзади.

— Выпотрошим и подвесим!

— Ворота открой — повторил я, оставаясь неподвижным.

Побагровев еще сильнее, пузан зло рявкнул:

— Заткнитесь вы все! — а когда повисла тишина, осведомился — Может тебя послал кто? Боевые товарищи Ли? Хотя ты вроде не узкоглазый… Может ты с посланием к боссу от Камрадов Второй Луны? Но с ними вроде как замирились недавно… Или ты от…

— Я сам по себе — прервал я его — Просто путник. Зайду. И уйду. Дел минуты на три.

— Сам по себе? — уточнил Пауло.

— Сам по себе — подтвердил я.

— Ну тогда ворота не откроются, амиго — он тяжело вздохнул, стараясь сдержать рвущийся наружу смех.

— А может он вступить к нам хочет, дон Пауло? — предположили сзади — Выглядит крепким!

— Вступить хочешь? — спросил пузан.

— В дерьмо не вступаю — ответил я — Ворота. Открой.

— Ах ты же дерьмоед — чуть ли не ласково улыбнулся Пауло, тянясь к старой пластиковой кобуре — Я с тобой по-хорошему, а ты решил тут сдохнуть и забрызгать все своими мозгами — Перед тем как сдохнуть послушай мое напутственное слово, амиго! — я поощрительно кивнул, не глядя на прошедший мимо массивный силуэт — Амиго! Я желаю тебе… Ай! А-А-А-А-А-А-АЙ! С-СУ-У-У-У-УК-К-А-А-А! — забыв о пистолете, он схватился за торчащую из пуза черную рукоять нож обеими руками и запрыгал на месте — С-У-У-У-УК-К-АГХМ! — получив по зубам стволом пистолета, он брызнул зубами и замер, не сводя перепуганных глаз с уткнувшегося ему в переносицу ствола.

За моей спиной раздалось несколько приглушенных глушителями выстрелов. Упали два парня у ворот, так и не успев вытащить оружие. Там сзади тоже кто-то упал, заголосил и резко замолк, будто на глотку наступил кто. Вдавив ствол покрепче в харю пузана, орк недоумевающе спросил:

— До тебя все еще не дошло, жопорожденный? Н-не! — ствол пистолета ударил по лбу, разодрав его до кости — Командир отдал тебе приказ! Ворота! Открой! Сука! ЖИВО!

Икнув, пузан выудил из кармана какую-то кнопку и успел нажать ее перед тем, как выронить и рухнуть самому. Раздраженно пнув его в харю, орк посмотрел на начавшие открываться ворота и обернулся ко мне с радостной ухмылкой:

— Он был рад помочь, командир!

— Какого хера так долго? — буркнул я, изучающе его оглядывая — Тунцы кончились и добирались на траханных черепахах?

— Да почти!

— Хера ты отожрался…

Оглядев себя, Рэк развел руками:

— Жрал, спал, трахался, качался и убивал. Ну ты как, командир? Скучал по нам?

Фыркнув, я глянул назад.

Там все смирненько лежали. Почти все живые, но между ними затесалась