Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Великий и дерзкий по своей сути достойный его создателя. Его молодой Филипп вынашивал, подгонял и подправлял долгие годы, взяв для его реализации самое лучшее, что можно было взять у великих полководцев того времени Пелопида, Эпаминонда и Агесилая. Все они были непревзойденными мастерами своего дела, и каждый внес что-то свое в военное искусство великой Эллады.

  Молодой Филипп сумел сложить все в один общий котел и создал новую военную доктрину и новую армию с помощью, которой маленькая бедная Македония захватила общею гегемонию над всей Грецией и прочим эллинистическим миром.

  Вместе со своими товарищами стратегами Антипатром и Пармерионом, царь замыслил подобно Агеселаю напасть на персидские владения в Малой Азии и, подчинив своей воли все побережье, Филипп собирался царствовать всю оставшуюся жизнь.

  Судьба жестоко обошлась с македонским гением, не дав ему добыть лавры победы и теперь, сыну Филиппа предстояло воплотить в жизнь смелую задумку царя в жизнь.

  Македонцы уверенно двигались к побережью, где их уже ожидали афинские корабли. Как мудро поступил царь, не ставший разрушать, или угнетать Афины, которые вместе с Фивами восстали против македонского диктата, получив весть о мнимой смерти царя в горах Иллирии. Александр жестоко обошелся с фиванцами и милостиво простил изменивших былому слову афинянам.

  Наложив на них чисто символическое наказание, теперь Александр имел в своем распоряжении относительно крепкий морской флот, с помощью которого он намеривался высадиться в Ионии.

  Именно в Ионии, а не Геллеспонте как об этом думают глупые персы, согнавшие  большую часть своего грозного флота к Абидосу в котором стоял македонский гарнизон, захвативший этот важный город во время предыдущей кампании царя Филиппа.

  Тогда руководивший македонским авангардом стратег Аттал уговорил абидосцев сдаться великому Филиппу, намериваясь с этого плацдарма начать великий поход вглубь персидского царства.

  Сюда же миссийский сатрап Аристобул стянул все свои войска, добавив к ним корпус греческих наемников Мемнона. Этому стратегу сам великий царь Дарий поручил борьбу с македонским вторжением в Азию.

  Изгнанный из Эллады и обласканный при персидском дворе, грек Мемнон вместе с  афинянином Харидемом составляли костяк воинственной партии, на которую возлагал свои основные надежды совсем недавно севший на персидский трон Дарий Кодоман. Как бы, не сильна была армия царя Александра, с этими двумя полководцами он был вынужден считаться. Они могли доставить ему серьезные беды при первом его шаге в великом походе.

  Что бы полностью сбить с толку противника, Александр приказал разделить войско на две неравные части едва македонцы прибыли в Сесту. Основная масса пехоты и конницы стала грузиться на военные и транспортные суда, ожидавшие их в укромной гавани. Тогда как оставшиеся воины, вместе с обозом и осадными машинами под командованием Пармериона прибыли к морскому берегу напротив Абидоса. Они принялись имитировать активную подготовку к началу переправы, но никак её не начиная.

  Видя их нерешительность начать переправу, командиры персидских кораблей и пешего войска радовались, что смогли сорвать переход Александра через Геллеспонт. Но как оказалось преждевременно. Дав врагу в полной мере потешить свое тщеславие, македонский полководец произвел свою высадку совсем в другом месте, у Элеунта, напротив легендарной Трои.

  Еще находясь на средине пути, Александр приказал вывести на палубу корабля жертвенного быка, которого собирался посвятить богу Посейдону и Нереидам. По знаку царя гребцы замедлил ход и двое помощников, подвели обреченное животное специальному помосту.

  Для жертвоприношения царь приказал купить особого черного быка, критской породы. Его шкура приятно лоснилась на свету, демонстрируя полное отсутствие на ней любых белых пятен, что было совершенно недопустимо для приношения жертвы.

  Александр не случайно выбрал высадку на побережье древней Троады. Этим он ловко сочетал приятное с полезным, воплощал в жизнь свои мечты и грамотно обманывал врага.

Отправляясь в поход, Александр старался полностью походит на своего легендарного предка Ахиллеса, участвовавшего в покорении великого азиатского царства. Умело проводя аналогию своего похода с походом ахейцев, царь доказывал право греков на ионическое побережье Малой Азии.

  Взошедшему на помост жертвенному быку предстояло повторить судьбу легендарной Ифигении, которая была принесенной своим отцом для благополучного плавания ахейскго войска к Троаде.

  Главный войсковой жрец Алисандр подобно древнему прорицателю Калхасу, щедрой рукой окроплял рога и голову жертвы мукой смешанной с солью и обрызгал её дорогим вином. Подведя животное к краю борта корабля, помощники жреца привычным нагнули голову животного и Алисандр, быстрым движением ударил ножом по его шее.

  Несчастное животное взревело от боли, дернулось, но помощники тут же навалились на быка, уверенно припечатав бьющееся тело к доскам помоста. Алая кровь широкой струей лилась по специальному желобу в море, оставляя за кормой корабля столь специфический след жертвоприношения. Прошло несколько томительных минут, бык перестал биться, и вся его туша полетело в море, в качестве платы за удачный переход кораблей.

  Александру претила кровавая часть ритуала, и он охотно уступил его войсковому жрецу. Зато возлияние вина монарх произвел самостоятельно. Гефестион осторожно вышагивая по палубе, подал своему царю богатую золотую чашу с кипрским вином. Александр сам выбрал ее из своей доли фиванской добычи.

  Заиграли флейты, зазвенели бубенцы и под торжественное пение, Александр торжественно вылил содержимое сосуда в воду, а затем бросил в пучину и саму чашу.

Волна мягко ударила в борт корабля и македонский царь, немедленно возвестил войску, что боги благосклонно приняли принесенную им царем жертву. Корабли разом ускорили движение, и вскоре вся эскадра устремилась к Троаде.

  Впереди всех шла царская триера, которой предстояло сыграть еще одну немаловажную роль в этом прекрасно поставленном спектакле. Об этой таинственной роли был посвящен только преданный царю Гефестион и мать, с которой и был полностью разработан этот замысел. Неторопливо и величаво показался азиатский берег, открывавший македонцам прекрасный песчаный пляж очень удобный для высадки с кораблей. Вдалеке прекрасно просматривалась гористая местность, сплошь покрытая зелеными рощами деревьев.

 - Держать прямо к берегу! – прокричал гребцам Неарх, исполняя желание Александра о высадке в этом месте. Мореход до этого долго беседовал с царем, который по описанию им места возможной высадки, интуитивно выбрал то где, по его мнению, и высадился Ахиллес со своими воинами мирмидонянами.

  Чернобокое судно плавно стремилось на встречу с землей и, высчитав опытным глазом расстояние, Александр приступил к действию. У основания мачты корабля стояло отполированное до блеска царское копье, которое сопровождало Александра во многих походах. Теперь ему предстояло сыграть особую роль в истории начинающегося