Выживала. Том 2 - Arladaar

осторожно, стараясь не шуметь, прошёл в свою спальню и так же осторожно, стараясь не скрипеть, лёг на раскладушку, закинув руки за голову и глядя в окно. Похоже, образ жизни действительно поменялся: шуметь и стучать сейчас было нельзя, чтобы не проснулась сестра. Телевизор, радио и магнитофон… Естественно, о них сейчас можно забыть. В общем, наступала абсолютно новая жизнь…

… На следующее утро из местной детской поликлиники пришла врач-терапевт. Осмотрела ребёнка, дала рекомендации для того, чтобы пуп зажил как можно быстрее, сказала, что купать можно, но стараться не мочить его. Сказала, что необходимо сделать специальный матрасик для того, чтобы ребёнок на ней лежал в ванне, специальную подушечку, наливать воду из-под крана, при этом обязательно мерить, чтобы температура воды была не более 38 градусов, а также в воду необходимо добавить немного марганцовки.

Потом терапевт осмотрела квартиру Некрасовых, чтобы посмотреть, какие бытовые условия будут у ребёнка, и написала в карточке, что бытовые условия у семьи хорошие.

Женька сразу же подумал: интересно, что сказала бы врач-терапевт, приди она к ним в барак на улицу Завокзальную? Наверное, написала бы что бытовые условия у ребёнка нехорошие…

Потом врач-терапевт сказала, что к ним на протяжении первой недели будет каждый день ходить патронажная медсестра из поликлиники, пожелала малышу и родителям здоровья и ушла…

… Конечно, с точки зрения Женьки его жизнь значительно ухудшилась. Мама постоянно сидела дома, ухаживала за ребёнком, кормила, усыпляла, купала. Постоянно стирала пелёнки и подгузники, которые пачкались с завидной регулярностью. А их мало того, что нужно было стирать, но ещё и кипятить, а потом гладить. Естественно, в этих делах помогала вся семья, и батя, и Женька. В квартире постоянно стояла жарища и повышенная влажность, от которых потели члены всей семьи. Из-за этого регулярно нужно было открывать все форточки для проветривания, при этом плотно одевая ребёнка в одеяло.

Сестра вела себя относительно спокойно, но, как часто это бывает с новорожденными, то у ней болел живот, то она посреди ночи хотела есть и громко возмущалась, требуя титьку. По сути, спокойный сон в семье Некрасовых закончился.

Потом начали ходить гулять на улицу, так как врач сказала, что с ребёнком нужно гулять каждый день минимум по часу. Это сначала нужно стащить вниз коляску, которая имела нехилые габариты и вес, потом осторожно выйти с ребёнком, закрыть дверь квартиры, осторожно спуститься с третьего этажа по крутой лестнице, стараясь не упасть. Хорошо, что отец пошёл в отпуск, и первые дни жизни малышки в квартире помогал изо всех сил.

Зато каким счастьем для родителей было наблюдать, как дочка открывает глаза, внимательно смотрит на них, слушает ласковые речи, которыми обращаются к ней, пытается улыбаться, или улыбается во сне. Чему такой маленький человечек может улыбаться?

— Женька, подержи хоть сестрёнку-то, — сказала как-то мама и подала запелёнутый свёрток Женьке. — Смотри, только аккуратнее! Поддерживай левой рукой под голову, а правой держи тело.

Женька взял сестру на руки и удивился какая она лёгкая, 4 килограмма, не больше, а уже живой человек. Сестра лежала тихо, смотрела на него полуоткрытыми тёмными глазёнками, как будто запоминая, морщила нос, а потом начала кваситься, почувствовав, что видит перед собой не маму.

— Есть хочет! — заявила Мария Константиновна, взяла ребёнка у Женьки и, сев на кровать, принялась кормить.

… Через месяц, в конце апреля, как и обещала, проведать внучку приехала бабка Авдотья. Настя к этому времени уже хорошо окрепла, набрала примерно килограмм веса и ощутимо стала держаться поактивнее. Уже вертела головой из стороны в сторону, хмурясь, сосредотачивала взгляд сначала на одном, потом на другом члене семьи, потом улыбалась. Пыталась освободить руки из пелёнок и пробовала перевернуться на живот. Мама на короткое время освобождала руки, но всё ещё боялась, что Настя поцарапает себе лицо, да и пугалась она пока своих же движений.

Бабка Авдотья приехала не с пустыми руками: привезла целую гору пелёнок, подгузников, распашонок, чепчиков. Купила несколько ползунков с лямками, пинетки, носочки. Дала 100 рублей деньгами.

— Берите! От меня! — заявила бабка Авдотья.

Батя, зная, что маманя предпочитает постную еду, отварил картошки, пожарил минтай, нарезал хлеба.

— Садись, Авдотья Святославовна, закуси, чем бог послал, — предложил батя.

Пока бабка, батя и Женька сидели и ели, маманя стояла, прислонившись к подоконнику, и качала ребёнка на руках.

— Я к вам приезжать буду, водиться, — предупредила бабка Авдотья.

— Приезжай, мы что, чужие люди тебе? — уверенно ответил батя. — Мы тут иной раз не спим. Ночью как начнёт у ней то живот болеть, то обделается, встаём, зажигаем свет, копаемся иной раз по часу-два.

— А ты как хотел, забыл уже, как Женьку растил? — рассмеялась бабка Авдотья. — А мы ведь в бараках жили. А тебя как я растила? В деревне жили, ничего не было, вода и та в роднике замерзала зимой. Выйдешь на улицу, а там минус 50, снега в вёдра набьёшь и на печку. Растает, а там всего 2 литра воды. Так вот и жили… Ну а ты-то рассказывай, карапуз, как у тебя дела? Вон какой длинный стал!

Бабка Авдотья погладила Женьку по голове, шутливо потрепала по щеке.

— Всё нормально, бабушка, — солидно ответил Женька. — Занимаюсь спортом.

— А как ваш этот-то? — спросила бабка Авдотья, кивнув в сторону соседской двери.

— А… — неопределённо кивнула головой мама. — То неделю нету, придёт потом, день поживёт и опять уходит.

— Как бы его вам отсюда сковырнуть… — задумалась бабка Авдотья. — Глядишь, и вам поспокойнее было бы…

К сожалению, как сковырнуть соседа, никто не знал…

…В конце апреля снег уже практически растаял, лежал лишь под северной стороной домов. Однако во дворе всё равно было ещё топко, земля была сырая, и играть во что-либо было невозможно. И что делать на улице? Снег растаял, в хоккей не поиграешь, для футбола ещё грязно, а на асфальте перед подъездами играть было нельзя: можно было разбить окна, и если кто-то из взрослых видел одного из пацанов с мячом, сразу же мог накостылять по шее, а родители бы ещё добавили. Поэтому приходилось ходить гулять где попало.

Для Женьки прогулки были как глоток свободы. Он с тренировки-то старался приходить как можно позже. Иногда даже, приехав, несмотря на то, что хотелось есть, домой не шёл, играл во дворе или куда-нибудь шёл с