Дети рассвета - Владислав Евгеньевич Макеев

я сказал, что если он не вернет фотографию, то я его убью. Он осквернял доброе имя моего и Мейли самого близкого человека. Кто бы на моем месте не поступил так же?

Скирос немного подумал и спросил:

– А что такое фотография?

Дос достал из кармана уже поврежденное фото:

– Вот, можно сказать, что это очень точный рисунок. Видите, он испорчен: Паймон вырезал лицо Роя.

Скирос обернулся к заместителю главы стражи:

– Паймон, то, что рассказал Дос, было на самом деле?

– Да, я вырезал лицо, но это исключительно в целях защиты города, —ответил Паймон.

– Я с ним согласен. Не должно чужеземцу, коему был оказан радушный прием в нашем городе, вести такие речи про убийство, – произнес Кау.

Паймон одобрительно закивал.

Аякс поднялся со своего места и сказал:

– Не считаете ли вы, что не должно оскорблять погибшего человека в присутствии расстроенного этой потерей товарища? Я считаю, что они оба повели себя не должным образом. И также я считаю, что само вынесение разбора ситуации на совет безосновательно, ибо совет создан не для таких вопросов, тут решают важные проблемы, а не ссоры меж двумя людьми.

В зале послышался одобрительный гул.

– Да, да, мы попусту теряем время, – крикнул один.

– Пусть сами решат меж собою, – добавил другой.

– Я во многом согласен с вами, Аякс, и считаю, что Дос не подлежит изгнанию из города, – поддержал Богир. – Я думаю, что он вместе со своими товарищами сослужит нам хорошую службу.

– Паймон, вы оповестили всех стражников о том, как выглядит безликий, и о возможной угрозе? – спросил Скирос.

Паймон замялся:

– Нет, еще не оповестил.

Богир аж покраснел:

– Ты, бестолочь, даже не знаешь, что я всем сообщил об этом еще неделю назад! И ты присутствовал на том вече, и видно, как слушал!

***

Бесконечные коридоры каньонов, один похож на другой. Жажда и голод. Несколько дней уже я в этих бесконечных коридорах. Под палящим солнцем…

Вдали послышался шум ручья – я двинулся к источнику воды, сил на то, чтобы обернуться птицей, не осталось вовсе. За мной тянулся кровавый след. Сначала я полз, после дня пути нашел палку – я видел, как на нее опирался человек, и попытался повторить. Несколько раз падал, но в конце концов научился ходить с помощью палки. Я приближался к журчанию. Жажда, жажда пожирала меня. Чем ближе была вода, тем сильнее было и желание выпить ее всю, осушить все досуха. Поднялся к ручью, увидел воду, кинулся к ней и начал пить. Жадно и долго. Увидел рыбу и молниеносно схватил ее. Ел рыбу живой, рвал ее зубами на части и глотал. Боль и голод. Все тело было изранено, много крови потерял за время пути. Рыба не утолила этот бездонный голод. Уснул в кустах недалеко от ручья…

Рассвет, боль и голод только усилились, я выпил воды из ручья и вслушался в мир. Со стороны джунглей вышла небольшая антилопа, я затаился, приготовился к нападению. Она подошла к ручью и начала пить. Напал сзади, свернул ей шею и начал есть. Ручей окрасился кровью. Боль. Боль все не утихала, мне нужно больше мяса. Опять вслушался – услышал в каньоне шум, множество голосов и топот ног. Всмотрелся в даль и увидел там людей. Уже были силы обернуться птицей. Я полетел к городу. Голод и боль. Приземлился. Тут шумно, очень шумно, звуки буквально оглушали, меня трясло.

Я обернулся человеком, нашел палку. И тут почуял запах. Он манил меня, я пошел к нему. Людей вокруг становилось все больше и больше. Больше мяса. Но не они манили меня – вдали появилась лавка, увешанная мясом. Я подошел.

– Мяса, – проскулил я.

– Вы не местный, да? – спросила женщина.

– Мяса, – повторил я.

Изо рта потекла слюна. Я безотрывно смотрел на мясо, что было на прилавке. Дальше пелена.

***

Мейли нервно тряс ногой:

– Долго они там еще?

– Надеюсь, нет, – ответил Форсед, прикусывая губу.

Джет, как назойливая муха, метался из стороны в сторону:

– Это ожидание убивает меня, ненавижу ждать.

– Да успокойтесь вы! – приструнила Анна.

Вдруг со стороны рынка донеслись крики, повеяло запахом горелого мяса и дымом. Спустя пару мгновений нервную сосредоточенность ребят нарушил вопль ужаса. Маленький человечек, перепачканный кровью, бежал вперед, ничего не видя, и орал как резаный:

– Напали, на нас напали! Убивают!

Стражники сразу же встрепенулись и подбежали к человечку. Один крепко схватил его за плечи, а второй строго спросил:

– Что случилось?

Человек сильно запыхался, он немного перевел дыхание и выдавил:

– Там… на рынке… безликий…

Воздух взорвался криками о помощи.

– Я на рынок, а ты за Богиром! – приказал высокий стражник и рванул на крики.

Второй стражник помчался в здание совета.

Распахнув дверь, он бесцеремонно прервал речь главного шамана Кау, из-за чего тот одарил его обжигающим взглядом:

– На рынке безликий! Напал на людей.

Аякс на секунду оторопел. Не поверил своим ушам. Но быстро вернулся к реальности. Сам не понимая того, он уже летел со второго этажа вниз. Он бежал что есть сил к рынку, бежал за Астианом и Богиром, которые на ходу раздавали указания подчиненным.

Показалась рыночная площадь, Астиан и Богир обнажили оружие. Мясная лавка была залита кровью, сердце Аякса замерло. На залитом кровью пустом прилавке лежала оторванная рука Хани, со свадебным кольцом на безымянном пальце.

Астиан скомандовал:

– Окружайте прилавок, там кто-то есть!

За ним стояла маленькая девочка в кружевном светло-зеленом платье с рваным подолом, окрашенным в алый цвет. В маленьких ручках она держала наполовину обглоданную ногу брата, который валялся рядом хладным трупом.

Ужас овладел Богиром:

– Это безликий! Убить его.

Стражники пронзили Фелицию копьями, у Аякса полились слезы. Девочка взвыла от боли и попыталась перевоплотиться в ягуарокинка.

– Факел и масло! – крикнул нервно Астиан. – Быстрее, вашу мать!

Двое стражников держали безликого, подбежал еще один, облил оборотня маслом и кинул в него факел. Стражники отпрыгнули – безликий полыхнул. Он так и не смог изменить облик и медленно сгорал в теле маленькой девочки.

Аякс обезумел от горя, он не мог смотреть на горящую дочь и побежал к ней, чтобы остановить этот кошмар. Его схватил Богир.

– Фелиция мертва. Это… безликий, – сказал Богир и обнял Аякса.

Тот начал рыдать и кричать. Он видел, как горит его дочка. Он понимал, что уничтожена вся его семья… и вся жизнь.

– За что?! – сквозь слезы кричал Аякс, – За что, ведь они просто дети, они не сотворили ничего плохого, за что так с ними?! Родители не