СМЕРШ – 1943. Книга 2 - Павел Барчук

Я замер.

— И что вам ответили?

— Сначала сказали, что пришлют специальную группу. Но через пару часов перезвонил следователь. Майор госбезопасности. Вроде бы из московской комиссии. Представился… майор Мельников. Он сказал, что препарат может быть новейшим бактериологическим оружием противника. Строго приказал запереть флакон в сейф, никого к нему не подпускать, не поднимать панику и ждать. Сказал, что приедет, заберет всё лично.

Майор… Ну вот. Картина маслом.

Сроки сходятся идеально. Четыре дня назад Скворцова звонит дежурному. Майор перехватывает доклад. Узнает, что ампула лежит в сейфе начальника хирургии, и та ждет следственную группу. Он отменяет выезд обычных оперов, берет дело «под личный контроль», чтобы никто не увидел пузырёк.

Но почему гнида не приехал за эти четыре дня?

Черт… Да потому что у него всё начало рушиться! Радиоигра с абвером, арест Федотова и Селиванова. Майору пришлось срочно латать дыры. Ему банально было не до госпиталя.

Прошлая ночь… Лесник! Мы притащили раненого диверсанта именно сюда, к Скворцовой. И Федотова сразу убили. А я все думал, как? Почему так быстро? Тем более, никто не знал, что мы привезли его сюда, в Золотухино.

Так вот она, разгадка. Майор переоделся в пехоту и рванул за пузырьком. Сразу. Но не официально. На хрена ему эти сложности. Вдруг Скворцова потом ляпнет кому-то. Мол, был товарищ майор, все изъял. Возникнут вопросы. Если изъял, так куда оно делось. Это сволочь просто хотел по-тихому скомуниздить ампулы. Хоть сейф вскрыть, хоть вместе с сейфом. А может, раздобыл бы отмычку.

Но когда приехал, увидел, услышал, узнал о Леснике. Может, сидел в засаде как раз. Ждал подходящего момента. Тот факт, что Федотов жив его напряг гораздо сильнее флаконов. Он изменил свой план. Грохнул Лесника и смылся. Решил, что вернётся за ампулами позже. Вот и все. Поэтому задержка.

Все сходится. Федотова сто процентов грохнул майор. Просто это вышло по сути случайно. А теперь, когда Лесник мёртв, можно снова приехать ха ампулами. И опять же, он постарается их забрать тайком.

Потом уже явится официально. Начнет требовать пузырёк. Скворцова сообщит, что пузырек исчез. Все. Изымать нечего.

— Елена Сергеевна, — я оперся кулаками о стол, посмотрел Скворцовой прямо в глаза. — Откройте сейф. Прямо сейчас.

— Вы меня не слышали? Я жду следователя из…

— Человек, которого вы ждете — не следователь. Он враг, — отчеканил я. — Это тот самый человек, который прошлой ночью пустил пулю в висок раненому в вашем изоляторе. У него форма госбезопасности и настоящие документы, но он работает на абвер. Эти флаконы — не бактериологическое оружие. Это улика, из-за которой он готов убивать. Он знает, что флакон здесь. Угадайте, какими будут его дальнейшие действия? Он приедет забрать стекло тайком, но если не получится сделать это тихо, уберет всех, кто ему помешает. Все — это вы.

В кабинете повисла тяжелая, плотная тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы.

Скворцова, к моему искреннему удивлению и уважению, не впала в истерику, не стала охать или хвататься за сердце. Ум хирурга, привыкшего к экстренным, кровавым ситуациям, быстро анализировал мои слова. Она смотрела на мое грязное, уставшее лицо, на абсолютную серьезность в глазах и, видимо, понимала, что я не разыгрываю спектакль.

Синеглазка молча достала из кармана халата связку ключей, подошла к массивному металлическому сейфу в углу. Звякнул замок, тяжелая дверца со скрипом отворилась.

Елена Сергеевна взяла с полки пустой флакончик, положила его на стол передо мной.

Идеально прозрачное, тонкое стекло, какого в 43-м году просто не делали, гладкая этикетка с черным квадратом QR-кода и срок годности «EXP 08/2025». Привет из будущего.

Я взял ампулу, спрятал ее в глубокий карман галифе.

— Акт изъятия. Бумага где?

— В сейфе, под журналами, — Скворцова кивнула на открытую дверцу.

Я вытащил исписанный листок, сунул в карман следом за ампулой. Нет тела — нет дела. Нет бумаги — нет официального расследования. Главные улики у меня.

— Что теперь? — Поинтересовалась Скворцова, — Мне прятаться?

— Прятаться? Нет, — я покачал головой. — Это госпиталь, он найдет вас везде.

— У меня через пятнадцать минут плановая операция.

— Идеально. — Я выпрямился. — Идите в операционную. Работайте.

Она недоуменно подняла брови.

— Вы предлагаете мне пойти оперировать, когда по вашим же заверениям сюда едет убийца?

— Именно. Это самое безопасное место для вас сейчас. Он профессионал. Не тронет при свидетелях в ярко освещенной операционной, где полно врачей и ассистентов. Ему нужно сделать все тихо. Сначала сунется сюда. Чтоб вскрыть сейф.

Скворцова посмотрела на меня в упор.

— А вы? Что будете делать вы, Соколов?

— А я останусь здесь. В вашем кабинете. Приготовлю встречу вашему майору.

Глава 13

Как только Скворцова ушла, я выключил свет и приготовился ждать. Чуйка настойчиво шептала мне прямо в мозг, что майор появится именно сегодня.

Ординаторская погрузилась во мрак. Только со стороны улицы, через окно, пробивался тусклый лунный свет.

Отошел в самый дальний угол, ближе к массивному деревянному шкафу с картотекой. Сел на стул.

ТТ положил на колени. Стрелять сразу не собирался. Сначала хотел побеседовать с гнидой. Мне есть, о чем его расспросить.

Чисто теоретически получается, что майор очень даже может быть Крестовским. Иначе с хрена он гоняется по госпиталям за пузырьками от инсулина? Понимает их ценность. Вот ответ.

Почему не отреагировал на меня в коридоре? Ну… Наверное, просто хорошо отыграл незнание. Не стал привлекать внимания к своей персоне.

В любом случае я должен поговорить с ним, дабы наверняка убедиться, что он — Крестовский. А потом можно валить сволочь.

Другой вопрос — локация. Я нахожусь в госпитале. Если начну стрелять в кабинете, моментально набежит народ. Это — проблема. Думаю, лучше увести гада на улицу. Поближе к лесу, подальше от Золотухино. Туда, где нам никто не помешает «побеседовать» о насущном.

Минуты тянулись как густая смола. В башке по-прежнему немного кружило, но уже не так сильно. Черт… Надо было попросить у Скворцовой еще порцию порошка. Хотя, она, наверное, с гораздо большим удовольствием отсыпала бы мне мышьяка.

Виду, конечно, не показываю, но ее отношение слегка обижает. Кружишься тут, кружишься. Жопу рвешь, чтоб не допустить реального дерьма, которое сто процентов будет, если шизик из будущего сорвет наступление на Курской дуге, а в ответ — товарищ