«Серебряное». Выжить в сумраке - Александра Шервинская

стоял за порогом и молча смотрел в темноту. Мы обе затаили дыхание, но мне казалось, что наши сердца стучат так громко, что их слышно аж в холле. Через несколько показавшихся мне мучительно долгими секунд неизвестный закрыл дверь, и вскоре тяжёлые шаги снова зазвучали, постепенно удаляясь.

– …! … ! – нецензурно, но от души высказалась Дашка. – Что это такое, блин, было сейчас?!

– Не знаю, – прошептала я, чувствуя, как постепенно спадает напряжение, губы перестают быть ватными, а ладони – ледяными. Стоило невидимому существу уйти, клещи, сжимавшие сердце, разжались, а о том, в каком состоянии я находилась совсем недавно, напоминали только подрагивающие руки и промокшая на спине футболка.

– А если бы не спрятались?

В темноте карие глаза Дарьи казались чёрными, но при этом они были живыми и какими-то тёплыми.

– Я вдруг поняла, что если бы не твой внезапный приступ паники, мы вполне могли остаться в коридоре, и что-то мне подсказывает, что встречу с тем, кого мы, к счастью, так и не увидели, мы могли бы и не пережить. Так что, Лизхен, давай-ка мы будем внимательно прислушиваться к твоим предчувствиям, они, по ходу, только что спасли наши симпатичные шкурки. Ты как, получше?

– Почти в полном порядке, – на всякий случай прислушавшись к себе, ответила я. – Надеюсь, этот шагающий ушёл до того, как Самойлов решил присоединиться к нам.

– Как ты думаешь, кто это был? Или что это было…

– Мне кажется, лучше нам этого не знать, вот правда! Но то, что это нечто охраняет «Серебряное» лучше любого взвода спецназа – это точно.

– А откуда ты знаешь, что оно охраняет, а не наоборот?

– Не знаю… Само вырвалось, – я удивлённо пожала плечами, – откуда-то я знаю, что оно именно для этого здесь. Так странно… в голове вдруг появилась такая информация, а как и откуда – фиг знает. Интересно, у меня свои мысли скоро в голове вообще перестанут появляться? Или я всё-таки не превращусь окончательно в транслятор чужих эмоций, чувств и идей?

Мы ещё немного поговорили, а потом обе резко замолчали и настороженно переглянулись: в коридоре снова послышались шаги. Правда, на этот раз они были мягкими и осторожными, да и моё обострившееся чутьё помалкивало.

На какое-то мгновение щель, которую так любезно оставил нам неизвестный монстр, заслонила чья-то тень, и Дашка, успокаивающе коснувшись моего плеча, бесшумно скользнула к двери и крадучись выглянула наружу. Я затаила дыхание, но подруга махнула мне рукой, подзывая к себе и шепнула:

– Самойлов… Так что выходим и быстро бежим к месту встречи, пока сюда ещё кто-нибудь не заявился.

Я и не подумала спорить, и вскоре мы ввалились в кабинет, расположенный непосредственно возле библиотеки. Там, сидя на столе, нас ждал Женька, который, увидев наши встрёпанные персоны, встревоженно спросил:

– Вы чего такие, словно за вами гнался кто-то?

– Давай всё потом, – попросила его я, понимая, что если мы сейчас начнём рассказывать, то времени пройдёт немало, – сделаем то, ради чего пришли, а потом уже мы тебе всё выложим, во всех душераздирающих подробностях.

– Хорошо, – подумав, кивнул он, – если вы обе уверены, что рассказ можно отложить, то не буду с вами спорить. Может, вы и правы, и разговоры лучше вести в более спокойном месте.

– Ключ у тебя? – уже совершенно по-деловому спросила Дашка.

Женька молча кивнул и показал зажатый в ладони ключ.

– Тогда чего мы сидим? Не знаю, как вам, а мне так точно хочется уже поскорее свалить отсюда.

– Плюсую, – я тоже очень хотела поскорее оказаться если уж не в своей комнате, то хотя бы в жилом крыле.

Мы на цыпочках подошли к двери, Женька осторожно выглянул в коридор, подождал немного и прошипел:

– Никого…

Стараясь быть как можно более незаметными, мы чуть ли не ползком подобрались вплотную к двери. Женя извлёк из кармана ключ и, зачем-то перекрестившись, вставил его в замок, затем повернул, и внутри двери что-то послушно щёлкнуло.

– Подошёл! – восторженно прошептала Дарья. – Не зря страдали! Давай, Лизхен, вперёд, тут кроме тебя никто не справится. Я покараулю, но постарайся побыстрее, ладно?

Возразить мне было нечего, поэтому я вслед за Женькой скользнула в приоткрытую дверь библиотеки и остановилась в трёх шагах от входа. Вытянув вперёд руки, сделала несколько неуверенных шагов и почти сразу наткнулась на чью-то спину.

– Это я, – поспешил успокоить меня Женька, – далеко не пойдём, наверное, да? Я буду рядом, а ты попробуй что-нибудь почувствовать. И не расстраивайся, если не получится, хорошо? У нас теперь есть ключ, так что можем приходить столько раз, сколько потребуется. Погоди, я на всякий случай закрою дверь изнутри, я знаю такие замки – они с этой стороны тоже ключом открываются.

Я подумала о том, кто шагал по коридору, и совершенно чётко поняла: слишком часто приходить он нам не даст. Откуда пришло это понимание, я сказать не могла, но игнорировать предупреждение, пусть и настолько неясное, тоже не собиралась.

Поэтому, чем быстрее я смогу понять, где нужная нам книга, тем быстрее мы сможем завершить этот этап.

Негромко повернулся ключ, и я сделала ещё пару шагов вперёд: глаза привыкли к полной темноте, и теперь я видела хотя бы общие очертания предметов. И тут я внезапно поняла, что совершенно не представляю, что нужно делать. Когда я днём пробовала, я просто пыталась услышать какой-нибудь сигнал, который подсказал бы, где спряталась нужная нам книга. Ну, не знаю, какой-нибудь зов или даже голос…

Вслушиваясь в звенящую тишину, которую нарушало только негромкое Женькино дыхание, я медленно поворачивалась вокруг своей оси, слегка напоминая самой себе змею, которая плавно покачивается под звуки флейты заклинателя.

Сначала ничего не происходило, а потом я почувствовала, как откуда-то из темноты повеяло теплом, как от затопленного камина. Я, как сомнамбула, двинулась туда, вытянув вперёд руки и стараясь ни на что не наткнуться. Совсем скоро я коснулась стенки книжного шкафа, расположенного у самого окна. В нём, как говорила нам Любовь Сергеевна, были собраны старые книги, которые никому не интересны. Кажется, она даже обронила что-то о том, что их давно пора сдать на макулатуру или вообще просто выбросить. Но стоило мне протянуть руку к дверце, как в коридоре раздался непонятный шум, а потом мы с ужасом услышали голос директора.

– Котлакова?! Ты что тут делаешь, позволь тебя спросить?

– Драсьте, Иван Дмитриевич, – голос Дашки был смущённым, но не испуганным, – ой, я не думала, что сюда ночью кто-нибудь ходит…

Женька схватил меня за руку, и мы, стараясь двигаться бесшумно, подобрались к большому