Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

— Думал, она самая надежная и удобная в носке…

— Это в первую очередь, но не только, — жрица кивнула и пояснила: — Каждый коваль — колдун, и с повышением мастерства его колдовская сила тоже растет. Ей его награждают Огонь Сварожич и сам отец-Небо[1]. Людота — один из лучших мастеров в нашем княжестве. Его броня, помимо надежности, защит воя от девяти напастей: злого ока, отведения глаз, лепки, ловушки-голоса, вязи, блуда, сна-ловушки, кровной нити и подмены. Помимо этого носитель брони не оставляет теневой след, и выследить его очень непросто… Олег? — волхва заметила на моем лице выражение просветленного идиотизма, и приподняв брови, уточнила: — Что именно тебе непонятно?

— Да почти все, — честно признался я. — Ну кроме, пожалуй, отведения глаз и злого ока. Ещё про блуд вроде понятно, но не уверен…

— Блуд — от слова «блудить», — пояснила волхва. — Ты всегда придёшь, куда шел. В тумане ли, в лесу, на болоте — чары-морок не перекроят под ногами тропу.

«М-да… Немного не то, что мне представлялось», — я мысленно улыбнулся, а вслух произнёс:

— Но те воины как-то же сбились с пути…

— Там было другое. Сильнее простого морока, и от такого броня не спасёт, — Велеслава вздохнула и продолжила говорить: — С блудом понятно. Ловушка-голос — внушение через речь. Подмена — это когда мавка[2] обернется красавицей и позовет за собой, или в тумане встретится брат с пустыми глазами… Там много всего. Нет смысла перечислять.

— Защита от лепки не даст чужой воле прилипнуть к твоему телу, — обернувшись, добавила к сказанному Лада. — Не заморгаешь, не задрожат руки, не обернешься на шепот, когда впереди враг. Вязь — это когда чары запирают человека на месте. Когда не хочется уходить с лесной поляны, когда гнилое болото кажется родным и уютным.

— Сон-ловушка — усыпление голосом жены или матери, — присоединился к рассказчикам Мал. — Уснешь на сторо́же, и отправишься в Навь вместе с братьями. В ирий[3] таким дорога закрыта.

«Ни хрена себе руководство для пользователя, — думал я, слушая пояснения ребят. — Хотя, в магическом мире такая защита должна быть у каждого. Обычные люди тоже, скорее всего, защищены от такого. У одной только Лады четыре разных браслета и два костяных амулета. Хотя лекарка — девушка совсем не простая».

— Кровная нить — это наведение порчи по крови, — продолжил говорить рыжий. — Когда тебя пытаются достать, но волосам, ногтям и старой одеже. Людотины броня и шлем такую нить легко разорвут. Только тебе оно в общем не нужно. Тебя, парень, таким не достать…

— Погоди! Давай уж я ему все объясню, чтобы потом вопросов не возникало, — Велеслава остановила рыжего жестом и перевела взгляд на меня. — Помимо брони, Олег, воев защищают амулеты, обереги и руны, но от всего закрыться нельзя. Десять оберегов на себя не повесить: они будут друг другу мешать и быстро уведут тебя за реку. Тот демон, о котором я говорила, очень сильный колдун, и от его чар не спас бы ни один оберег. Только силой закрыться от силы…

— А костяные шипы? Это были не чары?

— И да, и нет, — с досадой произнесла Велеслава. — От обычных костей мужей защитили бы их кольчуги, но эти шипы несли в себе чары. Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Поэтому полностью защитить не смогла.

— А почему ты решила, что это демон? — обернувшись, уточнила лекарка.

— Потому что в его сущности нет отпечатка Нави, — придержав поводья на повороте, со вздохом пояснила волхва. — Только личина. В этом-то вся и проблема. Защита богов бессильна, а я не представляю, как его можно поймать и убить. Тварь достаточно хитра, чтобы попасться в ловушку. Пожирая носителей силы и разоряя святилища, демон поддерживает эту личину и может скрываться за ней очень долго. Святилищ на берегах Шелони хватает — у каждого не поставить засаду. Да даже если и поставить, то как его убивать?

— Ну он же сбежал, — произнёс молчавший до этого Тихий. — Значит его защита не такая уж прочная. Раз так — в Солец демон не сунется. Святилища восстановим, а речные русалки ему еще и спасибо должны сказать за то, что избавляет их от проклятий. Смердам, кто носит в себе силу, нужно запретить приближаться к реке, а остальные этому демону не интересны.

— А что ты скажешь купцам? — спокойно поинтересовалась волхва. — И что скажет нам князь? — Велеслава с досадой покачала головой и перевела взгляд на меня. — Ну а ты, Олег, что думаешь по этому поводу?

«Твою ж мать… Я теперь тут к каждой бочке затычка. Советник, блин, по непонятным делам», — обреченно подумал я, а вслух произнёс:

— Ладьи он топит по приказу слуги Кощея. Ловить нужно не его.

— Думаешь, они до сих пор как-то связаны?

— Уверен в этом, — я пожал плечами. — Демон же не уходит в Ильмень? Возможно, его держит колдовской поводок, ну или оттуда он не услышит хозяина.

— А может быть, что-то его туда не пускает? — обернувшись, предположил Мал. — Там же в устье Шелони есть капище Громовержца…

— Слушай, а ведь ты прав! — Велеслава посмотрела на рыжего. — Раньше я не знала, что тварь в реке — демон, но сейчас в этом сомнений нет. Думаю, что при приближении к капищу с него спадет иллюзия. Боги поймут, кто это, и вышвырнут его с нашей земли. Только демон туда не сунется…

— Так расскажи о нем Велесу, — пожав плечами, посоветовал я. — Сегодня и расскажи.

— Не все так просто, Олег, — после недолгого колебания ответила жрица. — Если даже он меня услышит — ничего не изменится. Я же говорила тебе, что боги сражаются только с богами. Специально за демоном никто из них гоняться не будет. Вот если личина с него спадет…

— Ну значит нужно её с него снять, — я снова пожал плечами. — Раз демон боится подплывать к святилищу Громовержца, то почему бы не пригласить из Новгорода волхва? Он разложит по берегу реки какие-нибудь знаки… Ну или что-то такое…

Солнце