Нечисть - Алексей Викторович Ручий

Его непосредственным куратором был полковник Жирнов, через которого он получал товар, делом же Перфильева была дальнейшая организация сбыта. Тут ему пригодился полученный за десять лет оперативной работы опыт. Многие из тех, кто попадал в его разработку, в итоге становились дилерами Перфильева. Не все, конечно, – капитан проводил определённую выбраковку, отсеивая наиболее трусливых и глупых – но многие. За обещание смягчить наказание, скостить срок, а то и вовсе избежать ответственности. Он закрывал глаза на многие грешки своих подшефных, а те, в свою очередь, продавали ему души со всеми потрохами. Так Перфильев вносил свой скромный вклад в теневую экономику…

Мигнул жёлтым светофор, через секунду переключился на зелёный, капитан выжал газ. Проскочил пустынный перекрёсток, миновал квартал панелек позднесоветской застройки, свернул вправо, следуя извилистым контурам шоссе – дальше дорога пошла вдоль лесопарка – того самого, где несколько дней назад он брал барыгу-конкурента. Жилые дома остались в стороне, издалека вглядываясь в чёрный лесной массив своими светящимися глазами окон…

Наглядным примером того, какие деньги крутились в наркобизнесе, вполне мог служить люксовый внедорожник Жирнова, который тот никогда не смог бы позволить себе, живя на один лишь положенный оклад. Были у полковника и другие явно не соответствующие его официальному статусу активы, Перфильев был наслышан. Однако сам капитан старался никак не афишировать свои неофициальные доходы. Опять же так было спокойнее. Лучше знать своё место и не высовываться. Он – всего лишь менеджер среднего звена в огромной и чужой бизнес-империи. За Жирновым стояли серьёзные люди, которые могли, если что, впрячься за него (а может, и с лёгкостью пустить в расход), за Перфильевым же не было никого, кроме самого полковника. Поэтому свои деньги капитан аккуратно прятал в разных тайниках, стараясь не сосредотачивать крупные суммы в одном месте. Затем постепенно отмывал их через знакомого коммерса, которого плотно держал на крючке благодаря собранному на него компромату…

Оставив машину у обочины шоссе, Перфильев широким шагом двинул в лесной мрак, подсвечивая дорогу карманным фонариком. Он понимал радость Жирнова, узнавшего, что конкурент устранён: это существенно расширяло район сбыта. Кроме того, отсутствие соперничества давало полный контроль над рынком: можно было особо не заморачиваться насчёт качества товара и бодяжить наркотики с порожняком в менее гуманных пропорциях. То, что это почти наверняка ударит по потребителю – никого не волновало, торчки – не люди, просто расходный материал.

Прихваченная заморозком земля приятно хрустела под ногами. Позади гудел готовящийся ко сну город, впереди чёрными силуэтами маячили голые деревья. Капитан прошёл метров сто вглубь лесопарка, затем остановился, осмотрелся, приметил шагах в двадцати справа поваленный ствол с вывороченным корнем, пошёл к нему.

У корня присел на корточки, внимательно оглядел место готовящейся закладки и, удовлетворившись, вытащил из-под куртки внушительный пакет с наркотиками. После этого аккуратно поместил его под корни, сверху замаскировав для надёжности пучками мха. Встал, достал смартфон. Сфотографировал место с нескольких ракурсов, прикрепил к фотографии геотег с координатами и сразу отправил в чат. Дело сделано.

В этот момент где-то рядом залаяла собака. Перфильев вздрогнул и инстинктивно сделал несколько шагов от корня, оправляя куртку и делая вид, что справлял нужду. Затем быстрым движением достал из кармана фонарик и посветил туда, откуда донёсся лай. Луч света рассёк тьму метров на двадцать вперёд, но выхватил лишь серые силуэты кустарника и поваленных древесных стволов. Собака залаяла снова, совсем рядом захрустели сучки. Капитан пошёл ей навстречу.

Он прошёл шагов пятьдесят, когда навстречу тоже ударил свет фонарика, затем мужской голос окрикнул собаку: «Джек, ко мне». Ещё через несколько секунд из-за кустов показался собаковод с немецкой овчаркой на поводке, который он, судя по всему, только что пристегнул к ошейнику.

– Здравствуйте! – сказал хозяин овчарки Перфильеву, близоруко щурясь на него. – Что-то вы поздно гулять задумали, – попытался улыбнуться он.

– Добрый вечер, – Перфильев посветил сначала на овчарку, затем на её хозяина и, приняв деловитый и строгий вид, достал из кармана служебное удостоверение. Быстро ткнув им в лицо незадачливому собаководу, перехватил инициативу. – Здесь проводятся оперативно-разыскные мероприятия. Подозрительных лиц во время прогулки не встречали?

– Нет, – немного испуганно и с, пожалуй, несколько наигранным уважением в голосе отозвался собаковод, – кто ж в такое время пойдёт сюда гулять, товарищ… – он сделал паузу, давая понять, что не рассмотрел звание Перфильева в удостоверении.

– Майор, – Перфильев договорил за него. – Ну вы же пошли…

– Да мне собаку надо выгулять, чтоб ночью не просилась. А то ведь сама с ума сойдёт и меня сведёт…

Перфильев снова посветил на собаку, словно проверяя, что та действительно тут, на месте, затем сказал:

– Понятно. Хорошо. Тогда давайте сейчас вы развернётесь и аккуратно проследуете в обратном направлении? И постарайтесь сделать так, чтобы собака не лаяла, договорились?

– Конечно, конечно, товарищ майор! – собаковод потянул собаку к себе, давая ей понять, что они меняют направление движения. – Рад посодействовать!

– Вы очень нам поможете, – не меняя сурового выражения лица, криво улыбнулся Перфильев, – и если кого-то вдруг заметите, звоните…

– Куда? – спросил собаковод.

– В полицию, само собой.

– Понял, понял… – промямлил собаковод, затем скомандовал овчарке, – Джек, домой! И они принялись удаляться в ночь.

Перфильев провожал их взглядом до тех пор, пока собаковод с овчаркой не растаяли в ночи. Судя по всему, хозяин Джека внял его словам и путь они держали назад к шоссе – собственно, туда, откуда пришли. Хорошо. Капитан погасил фонарик. В его криминальном бизнесе самыми опасными были вот такие случайности. Ненужные свидетели, роковые стечения обстоятельств… Всё это легко могло положить конец отлаженной за несколько лет схеме. Даже слишком легко. Поэтому всегда приходилось быть начеку.

Для надёжности постояв в ночной тишине ещё минут пять, он тоже принялся возвращаться на шоссе.

Из-за занавески робко выглянул солнечный луч, немного пробежал наискось по стене, замер, чуть угас, затем, словно вдруг ощутив прилив уверенности, вспыхнул ярче и побежал дальше: по полу, по кровати и, наконец, добравшись до изголовья, ударил в глаза Перфильеву. Тот невольно зажмурился.

Рядом зашевелилась Полина и, слегка потянув одеяло, прижалась к нему. Капитан почувствовал её тёплое дыхание у себя на плече. Вытащил затёкшую руку из-под подушки, обнял просыпающуюся девушку.

– Доброе утро, – негромко сказал Перфильев.

– Доброе утро, – Полина приоткрыла один глаз, пару секунд посмотрела на него, затем улыбнулась и сильно-сильно зажмурилась. После этого открыла оба глаза. – Как спалось?

– Спасибо, хорошо, – Перфильев подушечками пальцев нежно погладил её по плечу. Полинина кожа была мягкой и гладкой, словно шёлк, трогать её было очень приятно. – А тебе?

– А мне, – Полина снова улыбнулась, – просто замечательно! Я бы так всю жизнь проспала!

– Кто рано встаёт, тому бог подаёт! – Перфильев потянулся к смартфону, лежавшему на тумбочке, нашарил его, поднёс к лицу. На экране белыми цифрами высвечивалось время: девять четырнадцать утра. – А мы с тобой дрыхнем до обеда!

– А сколько времени? – Полина легонько поцеловала его предплечье.

– Девять часов.

– Ну, это совсем рано.

– Кому как, – Перфильев снял блокировку экрана, проверил пришедшие за ночь уведомления. На кошелёк с криптовалютой упала сумма, равная трём его зарплатам: один из дилеров перевёл капитану причитающуюся ему долю от сбыта наркотиков. – Мне вот на работу ехать пора.

– Уже? Сегодня же суббота!

– Покой нам только снится! – с пафосом произнёс капитан, скидывая с себя одеяло, которое тут же потянула его молодая любовница, обернувшись им подобно египетской мумии.

Перфильев неторопливо оделся, любуясь Полиной, дурашливо выглядывающей из своего кокона и корчащей ему рожицы. Конечно, жена Аня сильно проигрывала ей – не только в плане возраста и даже не столько в этом плане… В плане тяги к жизни, что ли. Полина была на пятнадцать лет младше Перфильева и только закончила институт. Её глаза