Нечисть - Алексей Викторович Ручий

дизеля. Вряд ли оттуда видели его махинации. А если и видели – вряд ли им там есть какое-то дело до них. Сегодня если человека в людном месте убивать будут, не факт, что хоть кто-то почешется и ментов вызовет…

Гриша вернулся минут через сорок в компании двух таджиков. Судя по всему, других понятых ему найти не удалось.

– У них хоть документы есть? – спросил капитан у напарника, недоверчиво косясь на приведённых им мигрантов.

– Только у них и есть, – расхохотался Гриша, – их там человек пятьдесят в гаражах было. Понятно, что почти все без регистрации. А у этих двоих вроде нормально всё по бумагам. Сказал им, что, если пойдут со мной, остальных не трону.

– Ну давай тогда оформлять, чего время тянуть. И так застряли в этой дыре на лишний час…

Медленно плыла мимо лента шоссе, плавно растворявшаяся в сером промозглом мареве, вдоль дороги тянулись припорошенные грязным снегом поля, изредка сменяющиеся серыми и какими-то приунывшими посёлками. Вдалеке угрюмо темнела полоска леса, впившаяся остриями еловых верхушек в низкое небо. Навстречу неслись, обдавая брызгами, автомобили с включёнными противотуманными фарами.

Перфильев следил за дорогой и слушал радио. Играл его любимый русский рок. Изредка думал о жене Ане – та не захотела сегодня ехать с ним. Как будто обиделась на него за что-то, но капитан так и не понял – за что, а вникать в детали ему не хотелось. Пусть сидит себе дома.

В последнее время компания жены его тяготила. Но и уйти к молодой любовнице Полине он так просто не мог. Ему было немного жаль те годы, что были прожиты с Аней под одной крышей, да и, говоря Полине о дочери-подростке, Перфильев не лукавил: не нужно было иметь глубокие познания в психологии, чтобы понять, что развод ударит, в первую очередь, по ней. Поэтому пока что он всячески оттягивал то, что теперь казалось ему неминуемым. В том числе и погружаясь с головой в работу, как официальную, так и теневую.

Сам он сейчас держал путь в область, к родителям. Близился Новый год, нужно было отвезти подарки, да и просто проведать стариков.

Воспоминание о скором празднике снова навеяло грустные мысли. Он не любил все эти торжества. Тем более, в семейном кругу, когда семейная жизнь дала трещину. В этом было едва ли не больше фальши, чем вообще в традиции отмечать событие, вся суть которого сводилась к тому, что ты ещё на один год приблизился к смерти…

Остановился возле придорожной забегаловки, взял себе кофе. Медленно пил его на открытой веранде, глядя на проносящиеся по шоссе фуры. С другой стороны дороги стоял бревенчатый дом с заколоченными окнами, похожий в декабрьском тумане на старое неопрятное привидение. Настроение было под стать погоде: хмурое, склизкое.

Хотя дела его и шли в гору: взятый несколько недель назад наркоторговец активно давал показания, выдавая тайники и подельников. Освободившая от конкурента территория приносила теперь повышенный доход. Проблему с парочкой решивших торговать в обход него дилеров он решил предельно быстро: стоило лишь напомнить о хранившихся в его сейфе явках с повинной, которые он в своё время заставил их написать, но так и не пустил в оборот. Тем не менее, что-то терзало Перфильева изнутри. И приближение праздника лишь раздражало вместо того, чтобы приносить радость.

Допив кофе, он выкинул картонный стаканчик в урну и сел в автомобиль. Оставалось ещё порядка ста километров пути. Капитан повернул ключ зажигания…

– Сань, баня готова, идёшь? – спросил отчим, входя с веранды в кухню.

Перфильев сидел за столом с матерью и пил чай, рассказывая ей о своих текущих делах. Поднял глаза на отчима:

– Да, сейчас.

– Хорош уже чаи гонять, давай, попаримся сейчас и пивка лучше дерябнем!

– Тебе бы только дерябнуть, – заворчала мать на отчима.

Тот заулыбался, подошёл к ней, приобнял за плечи:

– Так выходной же! И Сашка приехал! Немножко можно!

Капитан отхлебнул из кружки, сказал отчиму:

– Ты иди пока, я сейчас догоню.

– Ну, давай, – отчим вновь исчез на веранде.

– Как там Аня с Леной? – спросила мать.

– Да нормально, Ленка вымахала уже почти с меня ростом, – похвастался Перфильев.

– Хоть бы к нам в гости приехала…

– Да звал, но у неё там какие-то дела в школе – огонёк, что ли, или что-то типа того… После Нового года обещала приехать. Да мы все к вам приедем.

– Приезжайте, конечно. А то скоро совсем забудем, как вы выглядите.

– Ну, ладно тебе, мам, не так уж редко мы вас и навещаем…

– И всё же. Мы скучаем.

– Приедем.

– И Юре заодно с сараем поможешь, а то у него колени больные…

– Помогу. Ну, я погнал в баню, пока он там без меня весь жар не выпарил…

– Давай. Полотенце чистое я тебе в предбаннике повесила – зелёное такое, на крючке найдёшь.

– Хорошо, спасибо…

Погрелись в баньке, попарились, вывалились с отчимом разгорячённые на веранду, открыли пиво.

– Ну, давай, Санька, за наступающий! – произнёс отчим, протягивая свою кружку с янтарной жидкостью внутри.

Отец ушёл из семьи, когда Перфильев был ещё совсем маленьким. С десяти лет его воспитывал отчим, который им с сестрой заменил отца. Правда, называть его «папой» Перфильев так и не научился. Отчим для него был просто Юрой. Последний, однако, на это никогда не обижался.

С родным отцом Перфильев виделся несколько раз уже после школы – тот жил с новой семьёй, у него были другие дети. Поговорили, отец просил зла на него не держать. Перфильев и не держал – ему, в общем-то, было всё равно: этот невзрачный, рано постаревший мужчина был для него чужим.

Отца не стало, когда Перфильеву стукнул двадцать один год – он как раз вернулся из армии и поступил на службу в органы, параллельно учась на заочном отделении в университете МВД. Отцова жена позвонила Перфильеву и сообщила об этом. На похороны тот не поехал.

– Давай! – капитан со звоном стукнул своей кружкой в кружку отчима.

Сделали каждый по несколько жадных глотков. После бани холодное пиво приятно освежало.

– Чтоб всё у нас было и ничего нам за это не было! – с ухмылкой сказал отчим, отнимая кружку от губ.

– Это точно, – поддержал его Перфильев.

Отчим потянулся к вяленой рыбе, разложенной горкой на газете, выхватил серебристую сушёную плотвичку, ловким движением разломил пополам, принялся чистить.

– Рыбку бери, – сказал он пасынку, – сам ловил по лету. Хорошая!

– Ага, – капитан следом за ним взял со стола вяленую рыбину.

Отчим вытащил из рыбьего брюха желтоватый пузырь, аккуратно отложил в сторону, затем достал тёмный сгусток вяленой икры, сунул его в рот, начал рассасывать.

– И главное, – продолжил Юра, по всей видимости, свой тост, – чтобы дерьма в мире творилось поменьше! А то тошно жить простому человеку. Цены в магазинах растут, электричество дорожает, газ дорожает, американцы у наших границ стоят… на Украине, видал, что творится?

Перфильев молча кивнул.

– Ну вот, – отчим икнул, тут же сделал большой глоток пива, – в наше время такого бардака не было… Да, были, конечно, свои нюансы, но беспредела этого точно не было. Я на заводе работал – квартиру получил, машину «Жигули» купил, мог на Чёрное море каждый год ездить, а теперь? А теперь я со своей пенсией хер куда поеду, – он криво усмехнулся, – и машину купить – кредит брать надо. А отдавать с чего?.. Вот!..

Отчим обсосал рыбьи рёбра, принялся за спинку. Перфильев в это время пытался содрать чешую со своей рыбины.

– И пиндосы не высовывались: знали, что если Союз вдарит, то никому мало не покажется. А теперь они и в Прибалтике, и на Украине, и у грузин этих черножопых… И все, суки, ноги о нас вытирают…

– Ну, не скажи! – Перфильев перебил отчима. – Сейчас с нами всё же считаться стали. У нас армия – самая сильная в мире, это даже американцы признают. Плюс оборонная промышленность поднялась, ядерные технологии… Подожди, года через три вообще нормально будет. Мы с Китаем альянс замутим – америкосы ещё сами пожалеют, что на нас залупались!

– Ох, дожить бы до этих времён!

– Доживёшь, – Перфильев