Академия Арканов - Элис Кова

– Думаю, да. Ты ведь хочешь узнать, что случилось с твоими сообщниками, пока ты гнила там?

Я буквально врываюсь в учебный кабинет, а через мгновение дверь за мной закрывается с громким хлопком. Здесь не только мы с ним. Присутствуют еще двое. Моя ладонь сама собой взмывает вверх, и на ней уже начинает потрескивать магия, но тут мои запястья обхватывают чьи-то сильные руки. Попытки сопротивляться бесполезны. У меня до сих пор недостаточно сил. И пока мне не удастся пошевелиться, чтобы призвать карты, они так и останутся в колоде.

– А она бойкая, – издевается парень справа от меня.

– Давай, Иза. Посмотрим, на что способна новая игрушка Кэйлиса.

Я перевожу взгляд на Изу, парня, который заманил меня в кабинет и который знал обо мне слишком много. У него на ладони, зажатая большим пальцем, лежит карта. Изображение на ее лицевой стороне я рассмотреть не успеваю. Мир тошнотворно кренится. Все словно переворачивается с ног на голову. Пол превращается в потолок, а Иза повисает на мысках.

Я часто моргаю, стараясь отогнать магию, овладевающую моим сознанием. Но каждое движение век длится дольше предыдущего.

Открыв глаза в очередной раз, я вижу почти абсолютную темноту моей камеры в тюрьме Халазар.

16

Тело ноет после сна на жестком полу, а все суставы хрустят, когда я пытаюсь сесть. В углах камеры виднеются опостылевшие пятна плесени и грязи. Удерживающие меня здесь решетки крепко заперты.

Я в тех же лохмотьях, которые ношу вот уже несколько месяцев. Отяжелевших от грязи и неприятно липнувших к коже. Я провожу пальцами по одежде, чья грубая ткань одновременно знакома мне и чужда. Ничего общего с шелками и кожей, подаренными Кэйлисом, с нарядами, к которым я начала привыкать. По крайней мере, думала, что привыкаю. Я прижимаю ладонь к ноющему лбу.

Кэйлис… С чего бы мне думать о втором принце?

Словно вызванная мыслью о нем, в воздухе взрывается вспышка света. Сердце начинает бешено колотиться, а я так резко встаю на ноги, что у меня кружится голова и я едва не падаю на пол. Знакомые приступы голода и слабости теперь ощущаются как-то непривычно. Я прижимаю ладонь к впалому животу и выпирающим ребрам.

Неужели это место окончательно сломило меня? Я в ужасе смотрю на растущую точку света, пляшущую на стене напротив камеры. Разум разрывается пополам, мечется между настоящим – камерой передо мной – и академией, которая всего мгновение назад казалась такой реальной. Я чувствую тяжесть ладони Кэйлиса на своем бедре, чувствую, как он притягивает меня ближе к себе. Как меня окутывает его мощная защитная аура, вечно исходящая от него.

Но все остальное, несомненно, тоже реально. По коридору эхом разносятся шаги стражников. В воздухе висят запах сырости и холод. Неужели мое пребывание в академии было лишь дурным предзнаменованием? Мечтой о будущем? Наконец в поле моего зрения появляется стража.

– Идем, – хрипло командует один из них, отпирая дверь камеры. Я не двигаюсь с места и просто таращусь на него широко распахнутыми глазами. – Живо.

Его резкий приказ выводит меня из ступора. Я иду вслед за ними по темному коридору. Каждый шаг словно вопит: «Это уже происходило». Вот только не было такого… или было?

Тени смыкаются вокруг меня, грозясь задушить. Неужели я так отчаянно стремилась к свободе, что взяла и нафантазировала ее?

Путь короткий, но очень привычный. Однако меня не подводят к лестнице, на которой я могу мельком увидеть внешний мир и которая ведет в незнакомое крыло тюрьмы, где уже ждет принц Кэйлис. Вместо этого меня заталкивают в кабинет Главстоуна и оставляют с ним наедине.

– Чего ты ждешь, девочка? – рявкает надзиратель, не поднимая глаз от своего стола. Шторы у него за спиной закрывают, как я полагаю, окно. Он никогда не доставил бы мне удовольствия даже мельком увидеть небо.

Я тяну за скрытый рычаг, расположенный на одной из книжных полок, и захожу в соседнюю комнату. В ней – точнее, в чулане – гораздо меньше места, чем в его кабинете. Голый пол, каменные стены, стул и стол с минимумом принадлежностей, необходимых для рисования карт Таро. Я сажусь на свое место.

– Мне нужно десять Двоек Кубков. – Главстоун передвигается так тихо, что я даже не услышала, как он подошел сзади. У него на лице появляется гримаса неодобрения, граничащего с отвращением. Он закрывает дверь в потайную комнату за книжным шкафом, и до моего уха доносится щелчок незамысловатого механизма.

Здесь пахнет лучше, чем в моей камере внизу. А иногда мне даже достаются остатки еды, которые в ином случае я бы никогда не стала есть. По крайней мере, так у меня получается сохранять остроту ума. Воздух наполнен непрекращающимся скрежетом пера по бумаге.

Главстоун периодически приходит проведать меня, и каждый раз он выглядит более взволнованным, чем прежде.

– Быстрее, – рявкает он, когда видит, что я отрисовала только пять карт из десяти.

Я бы посмотрела, как бы ты отрисовал их быстрее.

Я закончила половину карт всего за час. Любой другой восхитился бы моей скоростью.

В следующий раз он возвращается, когда я наношу последние штрихи на восьмую карту. Он нависает надо мной, оценивая работу, а потом без предупреждения хватает за волосы у корней и притягивает мое лицо к своему. Я с трудом сдерживаю вскрик, полный удивления и боли одновременно.

– Неаккуратная работа. Старайся лучше. – Он отпускает меня, ставит на стол пузырек с чернилами и уходит.

С каждым появлением он становится все более непредсказуемым… и жестоким. Вместо благодарности за отрисовку десяти карт я получаю приказ нарисовать еще пять – на этот раз Двоек Мечей. Через полчаса он возвращается и размахивает передо мной раскаленной кочергой, угрожая лично поставить мне метку «А» и отправить на мельницы, если не ускорюсь и не улучшу технику… хотя выданные мне чернила едва ли пригодны для использования.

Двадцать минут спустя он претворяет свои угрозы в жизнь.

Раскаленное железо встречается с моей плотью, и я подавляю крик. Главстоун отводит металл в сторону, а потом тут же прижимает его ко второму бицепсу.

– Ты ничтожество, – рычит он. – Мусор. Не стоишь даже той камеры, которую я тебе выделил. Мне стоило бы бросить тебя на самый нижний уровень подземелий и показать, как выглядят настоящие ужасы этого места. Думала, что первый уровень кошмарный? Есть два более глубоких.

Боль отзывается даже в области между глаз, но я лишь прикусываю язык и пытаюсь унять дрожь, чтобы держать перо ровно. Коленки стучат друг о друга. Но мои