Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 - Тимур Машуков

именно: бывший император и его канцлер, действующий император и его канцлер, и будущий император и его канцлер, то есть, мы с Левчиком. Остальные о них даже не догадывались. И вся фишка в том, что каждый из носителей таких артефактов мог легко увидеть то, что лежит в кольце другого. Не вытащить — увидеть. Ну, и потребовать предъявить, так сказать.

Конечно, подозрительного отца могли заинтересовать мои записи, но вряд ли он бы в них полез. Но, как говорится, перестраховка наше все. А теперь уж пофиг — дальше Тамбова не сошлют.

Далее я решил хандрить, строить планы по захвату мира и поиграть в игрушку, потому как делать все равно было нечего. На ужин со всеми не пойду — видеть никого не хочу, а утром меня уже здесь не будет.

Поезд до Тамбова идет почти десять часов — билеты нам взяли на самый медленный из всех, но зато он же самый спокойный и защищенный. Ну, в смысле охраны — там ее столько, что чужому просто не пролезть. Аристократические вагоны жестко закрыты от посещений простолюдинами, плюс сами они повышенной комфортности. Так что буду отдыхать и бесить Софию, чтобы жизнь ей рожком с мороженым не казалась.

Кстати, о ней — зачем все-таки она собралась ехать со мной? Еще и добровольно вызвалась? Воспылала внезапной любовью к сводному братику? Очень сомнительно. Строит коварные планы мести? Думаю, ближе… Но нет. Батя и так отомстил за всех. Тогда что?

Ладно, решать проблемы буду по мере их поступления. Кстати, о поступлении — раз уж решил бунтовать, то лучше это делать так, чтобы все видели, но сделать ничего не смогли. Поэтому я, недолго думая (потому как долго — не мое), решил отметить свое возвращение домой. Как? Да просто все — звонок Левчику, братьям Меньшиковым, Юрке Долгорукому, а после Веронике… Та была в шоке. Но обещалась быть.

Набрал Саше — его из дома пока не выпускали, но ради такого дела сделали исключение. Ну, и нашел контакт Наташи — в этом Левчик помог, он читал личные дела и дал ее номер. Та меня сначала не узнала, потом явно обрадовалась и тоже собиралась быть.

Так что через два часа наша шумная компания оккупировала задний двор, где была большая беседка, стоял мангал, гремела музыка, нарушая привычный покой поместья Романовых.

С учетом того, что тут собрались дети высшей аристократии, которая была в курсе всего, мы, не особо таясь, рассказали все, как было. Мои парни были удивлены, и мне даже показалось, что у Юрки в глазах мелькнула зависть. Ну да, такое приключение прошло мимо него. А то, что там можно было банально сдохнуть, его не интересовало.

Так что знакомство прошло на ура и под громкие одобрительные выкрики в честь нас, таких отважных и красивых. Ну, и куда ж без романтики — это уже Левчик слюни распустил сначала на Веронику, а потом, поняв, что с ней не светит (от меня плюсик ей в карму, ведь наследник престола всяко лучше и перспективней, чем его двоюродный брат), переключился на Наташу. Но и тут, к моему удивлению, познал радость встречи с птицей Обломинго. И с горя напился.

Я так и не понял, с чего вдруг Наташа решила идти на меня в атаку по всем фронтам. Скромненько, но верно, как ей, видимо, казалось. Правда, со стороны это лишь умиляло — куда ей до яростных атак все той же Вероники. Но она не сдавалась, явно решив, что я именно тот самый герой ее романа. К тому же успевший облапать ее и видевший ее трусики. То есть, по ее мнению, она теперь только моя и ничья больше.

Вывертам женского сознания я уже устал удивляться, поэтому пустил все на самотек. Завтра все равно надолго уеду, а там, глядишь, и забудется наше приключение, как страшный сон.

А вообще хорошо мы так сидели, душевно. Даже Бим и Бом, ну, то есть, братья Меньшиковы вели себя прилично и не приставали к дамам с неприличными предложениями. Впрочем, дамы как бы дали понять, что они мои, а это у нас в компании табу. И все было хорошо, и я уже подумывал показать Нике наш сад, а точней, его удаленные уголки, как вдруг приперлась София.

Нет, ну вот кто ее звал, спрашивается, а⁈ Я ж и место выбрал такое, чтобы не у всех на глазах, а эта… На запах, что ли, отреагировала?

Мои парни, как ее увидели, так сразу отодвинулись подальше, демонстрируя ей свою «любовь» и «уважение». А главное, желание удрать от нее куда подальше. Софочка нравится всем, но эти самые все предпочитают любить ее на расстоянии. И чем дальше она, тем сильней любовь.

А эта с невозмутимым видом уселась напротив, заточила шампур шашлыка и принялась с милой (!!!) улыбкой расспрашивать Нику и Наташу о том, что с нами произошло.

Я им и знаки делал, чтоб молчали, и даже за попки щипал, чтоб отвлеклись, но куда там… Девчонки всерьез решили, что ей интересны все подробности их переживаний, и стали активно делиться своим наболевшим. И это была большая ошибка…

Глава 15

Глава 15

Вечер был тёплым, томным, пропитанным ароматом цветущей сирени и дымком от мангала. В старой ажурной беседке в дальнем углу сада, увитой уже потемневшими от сумерек глициниями, царило, на первый взгляд, идиллическое спокойствие. На столе, накрытом простой клетчатой скатертью, стояли тарелки с нарезанными овощами, соусами, половинки лимонов. В центре, как языческое божество, дымился мангал, где на шампурах шипели и потрескивали куски маринованной свинины, от которых шел такой умопомрачительный запах, что слюнки текли. Из колонки, пристроенной на скамейке, лилась негромкая, меланхоличная блюз-рок гитара, заполняя паузы между голосами.

Я сидел на плетёном кресле, отодвинувшись в тень, и старался раствориться в этой картине. В руке крутил банку с холодным пивом, ощущая, как конденсат стекает мне на пальцы. Но наслаждения от вечера не было. Только тягучая, знакомая тревога, что скручивалась в животе холодным узлом.

Потому что прямо напротив меня на резной скамье сидела София. Змея, что приползла на тепло нашей компании. Она откинулась на спинку, подставив лицо последним лучам заходящего солнца, и казалась воплощением безмятежности. Лёгкое платье песочного цвета, идиотская соломенная шляпка, заброшенная на спинку. Она улыбалась, кивала, её глаза, большие и синие, как незабудки, были полны живого, сочувствующего интереса. Картинка совершенства. Доброй, милой, старшей сестры, которая так рада