Ревизор: возвращение в СССР 56 - Серж Винтеркей

издалека. Кто же сразу в лоб сообщает, что знает о твоем намерении поддержать другого кандидата, а не твоего? Если, конечно, так оно и есть. Но, судя по тому, как уклончиво сегодня вел Подгорный разговор с ним, Брежнев все больше и больше приходил к мнению, что он не ошибся. Из-за их противоречий, Подгорный дал согласие Андропову на то, чтобы поддержать Машерова, а не Месяца. И это надо было исправлять.

Так что Брежнев начал первым.

– Викторович, – сказал он, – у меня вызывает озабоченность попытка белорусов создать свою мощную коалицию в Политбюро.

– Что вы имеете в виду, Леонид Ильич? – тут же заинтересовался Подгорный, такой же выходец из Украины, как и сам Брежнев.

Да, отношения у них в последнее время испортились, но такие-то вещи полностью забыть невозможно.

– Да ты сам посмотри, Громыко – белорус, Мазуров – белорус, а теперь они еще третьего белоруса в Москву тянут, Машерова. Причем он – кандидат в члены Политбюро, а на должности министра сельского хозяйства они его рассчитывают наверняка в Политбюро пропихнуть в постоянные члены. А дальше что будет? Четвертого кого-то из БССР потянут тоже в Политбюро? Не слишком ли много людей на влиятельных постах и членов Политбюро будет от крохотной по размеру населения Белоруссии? В Украине же в пять раз больше людей живет, чем в БССР…

Брежнев знал, куда бить. Личные противоречия – это одно, а вот подвергать угрозу украинское влияние в Политбюро – это другое. Так-то, если действительно объективно брать по размеру населения, ну какую конкуренцию Белоруссия с десятью миллионами населения может составить Украине, в которой уже почти пятьдесят миллионов человек живет? Но ведь действительно в Политбюро уже есть два выходца из БССР. И Машеров, если он начнет стремительно расти, переехав в Москву, может оказаться третьим. Как бы не подозревал Подгорный, что генсек в своих интересах его обрабатывает, а против логики не попрешь…

Долго еще беседовали. Подгорный однозначного ответа не дал. Но Брежнев точно знал, что заронил в нем сомнения по поводу планов Андропова, Громыко и Гришина. И почему-то был уже практически уверен, что если Подгорный даже пообещал этой троице продвигать на должность министра сельского хозяйства Машерова, то все же передумает это делать, когда дойдет до голосования.

Не факт, конечно, что и за Месяца проголосует. Скорее, воздержится. Слишком велики уже его личные противоречия с генсеком. Но для победы по Месяцу будет достаточно, если часть из тех, кто по их планам за Машерова должен был проголосовать, просто от голосования воздержится...

***

Москва

Галия договорилась на работе, что ее пораньше отпустят, так что в полпятого вечера заехал за ней, а к пяти мы уже вместе приехали в ясли ребенка забирать. Самое большое было опасение, что малого не узнаю. Не так я его часто и видел. А дети все же маленькие иногда сильно на других похожи. Рассчитывал, если так и выйдет, на Галию.

Но нет, когда, едва поздоровавшись с воспитательницей, рассказали, зачем мы сюда на второй этаж в ясли приперлись, и по ее разрешению подошли к залу с детьми, то сразу же малого опознал, раньше жены. Он на ковре у окна сидя играл с кубиками. Похоже, пытался выстроить в миниатюре Великую китайскую стену…

Тут у меня, правда, второй страх появился. А вдруг он откажется напрочь с нами идти? Мы его редко видим, так и он нас тоже редко видит. Но нет, опять же, узнал нас, похоже, потому что обрадовался. Молодой, да ранний. Повел его за маленькую ручку к его шкафчику одеваться. Галия с этим быстро справилась, от моей помощи отказавшись. Предложил его еще и в туалет отправить, не нужны нам неприятные неожиданности по дороге в машине, но воспитательница сказала, что он только недавно с горшка слез. Ну, уже очень даже неплохо.

Приехали с Сашкой домой. Валентина Никаноровна улыбнулась, увидев малыша. Он, моих заметив, тут же рванул к ним на ковер играть. Я его, правда, остановил, разул все же, в ванную отнес, руки ему хорошо помыл под краном и только потом к детям запустил.

Слава богу, хоть не чихал и не кашлял по дороге. А то есть у Инны нехорошая привычка больных детей подкидывать к здоровым. Еще одно мое опасение… Но, вроде бы, парень полностью здоров и моих ничем не заразит неприятным.

Валентину Никаноровну, как обычно, тут же отпустили.

И я, и жена, пытались поиграть с Сашкой, но он выразил недовольство. Его наши парни так активно в свои игры включили, обрадовавшись, что компания их увеличилась, что играть он категорически не хотел со взрослыми.

А где-то в полвосьмого уже и Инна появилась, да еще и с коробкой конфет.

Я сразу сильно засомневался, что это ее благодарность за то, что я ее с ребенком выручил. Сообразил, что явно собирается просить меня о чем-то. Так оно и оказалось. Не сразу, но когда посидели, чайку попили, про работу ее новую поговорили, она мне и сказала:

– Паша, я тут что подумала... А можешь ты Миронова на мой день рождения пригласить, когда он будет? Март уже же скоро, не так и долго ждать…

Я только глаза изумленно открыл, глядя на сестру. Это же надо, сколько у нее честолюбия! Хочет своим гостям известного актера предъявить на своем дне рождения. Не, ну молодец, конечно, но насколько потрясающее непонимание ситуации... Инна, правильно истолковав мой взгляд, начала поспешно пояснять:

– Ну слушай, ты же теперь, я так понимаю, драматург. Да еще и известный, раз Миронов теперь уже и в спектакле твоем играет, и в Японию вы вместе с ним поедете. Ну и то, что японцы позвали театр именно с твоей пьесой, все же это, согласись, серьезно выглядит, правда? Ну так и чего тебе стоит его позвать на мой день рождения?

– Инна, как бы все это не выглядело со стороны красиво, я ни в коем случае не готов подрывать дружбу с Мироновым, приглашая его к незнакомым людям на дни рождения. То, что вы на моем дне рождения за одним столом сидели, вовсе не означает, что вы теперь с ним друзья, и он приглашение какое-то может ожидать от тебя. Ты же пойми, люди известные испытывают постоянный прессинг из-за огромного интереса к ним. Так