Ревизор: возвращение в СССР 56 - Серж Винтеркей

***

Москва, квартира Ивлевых

Вечером, отпустив Инну с Сашкой, мы с женой, конечно, косточки еще ей помыли по поводу Аришки. Но смысла в этом особого не было. Успокоил пылавшую праведным негодованием из-за того, что недавно вышедшей замуж бабушке Инна свою дочку на попечение скинула, чтобы ей личную жизнь испортить, Галию. Сказал, что попытаюсь на сестру через Петра воздействовать. И спросил жену:

– Кстати говоря, ты уже список приглашенных составила? Обзвонила всех? К кому из тех, кто без телефона, мне надо ехать и приглашать лично?

Галия, тут же переключившись на эту тему, ответила мне:

– Да я еще только составила список. Не обзванивала никого, потому что есть одна проблема…

Когда я взглянул на список, то понял, в чем проблема. Такое количество народа, что Галия хотела пригласить, в нашу квартиру за один раз не влезет никак…

– Ну, тоже мне проблема, – сказал я. – Просто сделаем, как с моим днем рождения на восемнадцать лет, два дня будем праздновать. Первый день члены семьи, второй – друзья.

– Нет, Паша, не хочу. Это же восемнадцать лет, как у тебя было, важная дата. Мне двадцать один будет. Даже не круглая цифра…

– Ну, тогда осетра придется урезать, – пожал плечами я. – Поменьше народу нужно приглашать, чтобы все в один день могли прийти. Или все же идти в ресторан… Там такое количество гостей вообще не проблема.

– И в ресторан мне не хочется, – вздохнула Галия.

В конце концов она приняла волевое решение, и начала резать список гостей. С работы ее осталась только Морозова, всех остальных, включая ту женщину, муж у которой в МИД работает, она из списка убрала.

Я предложил к Ксюше и Эмме завтра заскочить, и пригласить их к нам домой на субботу. Но Галия сказала:

– К чему? Я им на работу позвоню обеим…

И верно. Что-то я затупил. Ксюша же на работу вышла, а Эмме я сам как-то недавно на работу звонил…

Но почему затупил, я знал. Мыслей полно было посторонних, что отвлекали.

Интересно было, сработает ли мой план Машерова в министры сельского хозяйства перевести? Вроде как Захарову и Андропову идею эту подал, а вот трансформируется ли это во что-то большее, понятия не имел…

Думал над очередным докладом по идеологии по заданию председателя КГБ… Что в нем отобразить: только то, что уже с ним предварительно обсудил, или осмелиться на большее? Лезть ли в экономику тоже?

Периодически думал и над новой пьесой, что Боянов и Вишневский мне заказали… То одну идею отвергал, то другую. Понимал как-то инстинктивно, что все это не то…

Так что немудрено в такой ситуации, что подтормаживал, думая над обычными вопросами…

Только Галию утром на работу отправил, и стал на прогулку с Тузиком собираться, как телефон зазвонил.

Снял трубку, а там Костя Брагин. Встревожился вначале, не случилось ли чего-то. Да и голос у Брагина был какой-то странный. Что-то явно не то, подумал я. Но, к счастью, все эти странности достаточно быстро объяснились. Костян быстро перестал мне голову морочить и прямо сказал:

– Паша, ты ничего не хочешь рассказать по поводу американской снайперской винтовки с дарственной надписью от Фиделя Кастро, которая, по слухам, находится в твоем распоряжении?

Я даже не стал прикидывать, откуда Костян мог разузнать вообще об этой винтовке. Отец же его недавно ее видел! Так что, вздохнув, ответил:

– Да, конечно, есть такая. Подарили мне, все верно.

– А что ж ты молчишь, как будто это никому вообще неинтересно, кроме моего отца? Знаешь ли, обидно, что мы с тобой друзья, а я о такой новости узнаю от собственного отца, с которым ты всего несколько раз в жизни-то и виделся? Что ж ты помалкиваешь так скромно? Неужели ты думаешь, что твоим друзьям неинтересно было бы такую штуковину в руках подержать?

Тут мне действительно стало несколько стыдно. И ведь точно нехорошо получилось. Я ж по-стариковски достаточно спокойно к этому подарку отнесся, никакой из него не стал развивать истории. Ну подарил мне винтовку Фидель Кастро, а я сдал ее на полигон, чтобы проблем с боевым оружием на руках не иметь. Я не дурак же все-таки власти такой вызов бросать, храня такое опасное оружие у себя дома. Да и не в моих интересах такое. Даже если пробил бы себе разрешение на домашнее хранение, через того же Льва Брагина, так меня же потом подставить могли бы по-крупному.

Что мешает, к примеру, кому-то, кто меня невзлюбит, подослать ко мне кого-нибудь украсть у меня эту винтовку? Я за одну только пропажу снайперской винтовки такую кучу проблем получу, что о карьере можно будет любой забыть… А если еще из нее потом стрельбу открыть где-нибудь в Москве… То не факт, что меня и Захаров сможет потом отмазать…

А ведь да, молодым парням в руках такой ствол подержать было бы очень интересно. А я, получается, из своих молодых друзей только Сатчану рассказал про эту винтовку да показал ее. А Сатчан все же у нас точно не стрелок, и к снайперскому оружию равнодушен.

Есть люди, которые обожают оружие и любят при малейшей возможности из него стрелять. Есть люди, которые очень равнодушно к нему относятся. Вот Сатчан у нас однозначно относится ко второй категории. Его жена Римма и то намного больше, судя по моему впечатлению, этой снайперской винтовкой заинтересовалась, когда мы ее тогда неподалеку от воинской части им показывали.

В общем, пришлось извиняться перед Костей, объяснять, что дел сейчас много, скоро в Японию ехать надо, вот и замотался. Костян, конечно, сменил гнев на милость. Но взял с меня обещание, что в эту же субботу он тоже с супругой и дочкой подъедут вместе со мной к полигону. А я договорюсь, чтобы их туда запустили хоть минут на десять, поглазеть на эту самую снайперскую винтовку, являющуюся подарком от самого великого коменданте Кубы Фиделя Кастро.

Разговор мы быстро свернули после этого, поскольку Костян извинился и сказал, что ему надо бежать уже