Ревизор: возвращение в СССР 56 - Серж Винтеркей

Так что ясно, что она фамилию взяла мужнину, и сделала это с радостью, соблюдая испокон веков существовавший ритуал.

Старший лейтенант тут же повел их к полковнику.

Тот, радостно поприветствовав ее, крепко пожал руку Славке, поздравив его, что на такой умнице и красавице женился. Порадовался за то, какие они молодые и красивые, что у них все еще впереди. А потом уже повел их к оружейной.

Там один из инструкторов их уже ждал. Вынес наружу красивый футляр из полированного дерева. И достав оттуда ту самую винтовку, позволил Славе и Эмме беспрепятственно в руках ее повертеть.

Первым делом Эмма на всякий случай все же убедилась, что имя и фамилия написаны в точности так, как она на клочке бумаги по телефону записала поутру во время того звонка переводчику. Павел, когда обучал ее тому, как надо заниматься журналистикой, первым делом велел всегда все проверять дважды. А если есть возможность, то и трижды.

Сказал, что ей это никогда не помешает. А от очень серьезных проблем, что возможны, если она не будет этого делать, однажды может спасти.

Эмма вообще очень внимательно прислушивалась к наставлениям Ивлева. А уж к тем наставлениям, которые звучали по ее новой профессиональной сфере, тем более. А как иначе, если учесть, сколько он уже десятков статей в газете «Труд» опубликовал? Грех было бы не прислушиваться. Так что эту привычку она старалась в себе всячески развивать, хотя ранее вовсе не была склонна к какой-то дотошности.

А вот любопытства у нее было через край… Бабушка даже в детстве все время ругала ее, говоря, что от любопытства кошка сдохла. Но, как выяснилось, в журналистике любопытство как раз всячески поощряемая и полезная вещь. Помогает находить новые интересные материалы, по которым можно статьи, что заинтересует руководство, в редакцию притаскивать.

Ну что же, осталось теперь только поговорить с самим Павлом Ивлевым...

Вот только, позвонив, когда они из части выбрались, узнала от его няни, что он уже на работу уехал, и неизвестно, когда домой вернется…

***

Киев, вокзал

Вот уже и Киев. Отчим встречал Риту на перроне. Приобнял ее у вагона, подхватил чемодан, прошли вместе к служебной машине. За рулем, конечно, отчим не сидел, машина была служебная, с водителем, полковник все же.

Чемодан закинули в багажник, сами разместились на заднем сиденье.

– Ну давай, Рита, рассказывай, как у тебя каникулы прошли в Москве? – спросил ее Юрий Иванович.

Между Ритой и отчимом существовала договоренность, что он не зовет ее дочкой, а она не называет его папой. Уж слишком во взрослом возрасте у ее матери появился второй муж. Так что своего отца Рита прекрасно помнила и даже время от времени с ним встречалась.

И, к счастью, отчим на такие их несколько отстранённые отношения не обижался. Да и в целом вел себя достойно.

– Ой, Юрий Иванович, – сказала Рита, – чудесно отдохнула. Да и более того, я уже, скорее всего, буду в Москву на учебу переводиться летом.

– А что такое случилось, Рита? – удивился, конечно же, отчим.

Правда, Рита была полностью уверена, что отчим не сильно расстроится из-за ее скорого отъезда. Все-таки девушка она уже достаточно взрослая, и вряд ли он счастлив, что она продолжает жить с ними.

Но если она уедет в Москву, то выбора у мамы, собственно говоря, уже никакого не будет. И будут они вдвоем жить-поживать в трехкомнатной квартире. Что, скорее всего, для отчима будет гораздо комфортнее. Ребенок-то не его все же.

– Влюбилась я, Юрий Иванович, – честно призналась Рита с улыбкой.

– Да? И что там за любовь такая нашлась у тебя в столице? Достойный хоть парень?

– Да он уже не парень, он уже настоящий мужчина, – с гордостью сказала Рита. – Майор милиции.

– Майор милиции? – нахмурился полковник. – Так сколько же ему лет тогда?

– Вот, двадцать пятого января тридцать один год исполнился, – сказала Рита.

– В тридцать один год майор? Неплохо. – морщины на лбу полковника разгладились. – Ну что же, это достойная карьера. Как считаешь, у него в центральном аппарате МВД связи какие-то имеются?

– О, Юрий Иванович, со связями у него все очень хорошо, – улыбнулась Рита. – Я вам покажу потом фотографии на дне рождения его друга, на котором мы с ним познакомились. Вам будет интересно их увидеть.

– Как же, Рита, с удовольствием посмотрю фотографии. – согласно кивнул отчим. – Но давай уже вечером, когда мама тоже придет с работы. Сейчас, к сожалению, мне уже на планерку ехать надо в управление. Подкину тебя до дому и сразу же туда уже поеду.

– Да, конечно, Юрий Иванович, – благодарно кивнула Рита. – Вечером все и обсудим.

Приехали домой. И Рита, помахав из окна отчиму, который, конечно же, занес ее чемодан в квартиру, несмотря на спешку, тут же взялась за телефон, позвонив матери на работу. Ей все то же самое рассказала, что и отчиму. Надо все же, как она с Васей договорилась, потихоньку готовить и отчима, и мать к тому, что девушка она уже взрослая и замуж ей уже пора.

Ну и тем более Рита разумно рассудила, что пусть вначале за день привыкнут к тому, что Васе тридцать один год. А потом уже, когда вечером фотографию увидят, может, уже полегче пройдет, когда поймут, что предки у жениха из Африки несомненно имеются. Тут уже никакой ошибки ни у кого быть не может, достаточно увидеть лицо Васи…

***

Москва, Кремль

Вот, наконец, Брежнев решил, что пришло время и для беседы с Гришиным.

Гришин частенько захаживал к Брежневу. Бывало, что по своей инициативе, по нуждам столицы. Бывало так, что и генсек его лично вызывал к себе. Но в этот раз Брежнев отметил, что Гришин, которого он к себе вызвал, ведет себя необычно стесненно. Даже не сдержанно, а именно стесненно.

Обычно при предыдущих встречах он был гораздо более раскован. А когда только стал членом Политбюро в 1971 году, то и подобострастен. Брежнев это прекрасно помнил. Как он до сих пор не забыл и про различные