Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

мне никто не читал. Так что я приучился относиться к жизни практически, не ожидая от нее каких-то подарков. Все, чего я добился, было исключительно результатом моего упорного умственного труда и настойчивости. Ни разу не встречался на моем пути добрый волшебник — то есть тот, кто сделал бы для меня просто так что-то доброе или полезное. Собственно, у меня и друзей-то не было… разве что в школьном возрасте. Я слишком хорошо видел природу людей — в большинстве своем лживых и завистливых, порой не способных видеть дальше собственного носа. То, что я это вижу, им не нравилось. Хотя бы более-менее порядочных было среди них мало… И поэтому мои взаимоотношения с людьми обычно не выходили за рамки приятельски-деловых.

С женщинами все было не то что сложно, но как-то тускло. Я так и не встретил ту великую любовь, которая могла бы озарить мою жизнь светом, придать ей особенный смысл. Хотя мечтал об этом еще до недавней поры, пока не сказал себе, что время для подобных мечтаний уже прошло. Бывало, что я увлекался, но все это, однозначно, было далеко не то, о чем писали поэты. Лишь один-единственный раз я почувствовал тот зов сердца, что не обманывает — его ни с чем не перепутаешь. Но, увы, я сам тогда в силу застенчивости упустил свой шанс, о чем жалею и до сих пор… Жена? Ну, жена — это привычка, можно сказать, атрибут. С ее стороны я также не замечал особой страсти, и семейная жизнь была по факту лишь данью традиции, ведь любой имеет право на тихую гавань. Впрочем, наверное, все к лучшему. Романтические истории требуют большой отдачи и зачастую серьезных жертв. Не один Ромео напоролся на кинжал, споткнувшись о Джульетту. Если бы я посвятил себя любви, то на работу энергии уже бы не осталось, и я не стал бы тем, кем являюсь. За успех всегда необходимо чем-то расплачиваться… Так что, пусть мне и не дано было пережить окрыляющего чувства, взамен я получил много другого. Так уж все устроено в этом подлунном мире — если где-то имеется недостаток, то где-то появляется избыток.

Впрочем, рассуждать об «этом мире», в свете всех последних событий, уже как-то некорректно. Чудеса, самые настоящие, готовы обрушиться на наш мир, захватывая и меня в свой буйный круговорот. Об этом еще почти никто не знает, но они уже нависли над нашим миром, точно готовая сорваться горная лавина. И я одним из первых — званых, и в то же время избранных — буду стоять у истока этих изменений. И приходит отчетливое осознание, что по ходу грядущих событий все мои прежние представления о сути вещей неизбежно претерпят существенную трансформацию… И это уже происходит, ибо нельзя встретить Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, и остаться прежним. Некоторые через это знакомство и вовсе лишаются жизни, а перед другими открываются головокружительные перспективы. Поэтому я знаю, что из этой ванны выйду уже другим человеком. И смутные мечты начинают тесниться в сознании, когда под тихий мелодичный звон я постепенно погружаюсь в особенное состояние…

Мои мысли словно бы кто-то направляет, но это не похоже ни на морок, ни на гипноз. Вроде я сплю, но сон в этой ванне — не совсем сон в привычном понимании. Я осознаю реальность, однако большая часть восприятия сосредоточена на образах, которые вижу отчетливо и ясно, и всему этому сопутствуют запахи и звуки. Между тем я не просто зритель. Магический сон я смотрю через призму собственных идей, убеждений, душевных порывов, воспоминаний, озарений и заблуждений — и при этом как будто вижу и собственную суть, как она есть. Мне многое открывается, но так, что описать этот процесс затруднительно. Непостижимым образом истина — та, неуловимая, которую в обычном состоянии можно лишь слегка нащупать во тьме — начинает сиять всеми гранями и проникать в мой разум, как бы сама раскладываясь по пустующим полочкам.

И при этом я вижу всю историю того, кто спасает миры. Как его назвать? У него много титулов и должностей. С самого начала своей великой миссии он был просто капитан сил спецназначения Серегин. Таким, как Федоту-стрельцу, обычно говорят: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». И они приносят — иногда неожиданное, но самое нужное, потому что не знают слова «невозможно». Провалившись на самое дно Мироздания, где правили бал эллинские боги и отродье Сатаны, капитан Серегин не отчаялся, не опустил рук, а принялся, раздавая удары и применяя свои умения, выбираться оттуда, откуда вырваться обычному человеку было невозможно. Но у него все получилось. Он шел вверх по мирам, увеличивая свое воинство за счет всех потерянных, оскорбленных и униженных, тем самым приобретая все большее могущество и обрастая новыми титулами. Он говорил добровольцам-неофитам: «Я — это ты, а ты — это я», не обращая внимания на пол, нацию или расу откликнувшихся на его Призыв (подобная идея просто невозможна для нашего испорченного мира). И все это время с ним были гражданские, что изначально попали вместе с ним и его бойцами в другой мир… Никто не был брошен и забыт, всем достались занятия по душе и по силам.

Да, это было эпическое путешествие. Под покровительством Всевышнего этот человек (а с некоторых пор еще и младший архангел) побеждал зло там, где оно проросло крепкими корнями. Сначала это были нижние миры, где существует магия и ее источники. Там Серегин набрал, обучил и оснастил свое первое войско из девочек, которых специально выращивали для того, чтобы принести в жертву злому божеству и из боевой разновидности женщин особой остроухой расы. И только потом ему были открыты ворота в миры нашего прошлого. И в них Серегин исправлял историю, поворачивая ее на праведный путь, отражал нашествия злобных кочевников на земли мирных славян, улаживал Смуты и утрясал династические неурядицы… С лязгом скрещивались мечи и сабли, свистели в воздухе стрелы и гремели ружейные залпы, враги погибали, как трава под косой, путь его войска был полит кровью и усыпан терниями, но только так можно было предотвратить кратно большие злодеяния и бедствия. Закончив в очередном мире свое дело, Серегин с войском отправляется дальше, но все равно продолжает присматривать за уже пройденными мирами, стараясь не допустить, чтобы события там вернулись в неправильное русло.

Так, например, когда Серегину стало известно, что после разгрома Батыя каган Угэдей, несмотря на предупреждения, задумал повторный поход на Русь, дабы положить