Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом [СИ] - Наталья Овчар

пребывать в коматозе или нирване. Как там нирваны достигают? При помощи медитации? Ага. Вот напьюсь и начну медитировать. Сяду в «позу лотоса» на горе́ и стану сливаться с Абсолютом, повторяя мантру «оммммм». Жаль, что в чаще, куда забрели, чтобы пережить мой день рождения, горы нет. Придётся удовлетвориться каким-нибудь пнём или упавшим деревом.

Брат мне рассказал, как это происходило с ним. Но он — слабый маг и полукровка, поэтому у меня всё может случиться совсем не так, как у него. Хотя, пожалуй, слияние с внутренним источником и обучение управлять им очень походило на медитацию. Как бы мне чего не нахимичить без путёвого учителя, но мы до него ещё не добрались и уже не успеем. Придётся пользоваться услугами непутёвого, то есть Бериса.

Плавный ход мыслей прервали осторожные шаги. Приоткрыл один глаз, решив посмотреть, кого принесло. Принесло Ниру — свет очей моих. Я резко сел, скинув Лу, не успевшую соскочить с нагретого спального места. Она, как обычно, лежала на моей груди, поглощая эмоции и солнечные лучи. Привыкшая ко всему девочка не обиделась и проворно вскарабкалась на привычное место. Я прямо как Джон Сильвер с попугаем. Для полноты картины Лулу осталось научиться кричать человеческим голосом: «Пиастры, пиастры, пиастры!» Что-то сегодня меня на пиратскую тему потянуло. К дождю, наверное.

— Доброго утра, Вирон, — поздоровалась девушка. — С днём рождения тебя.

— Спасибо, Нира. И тебе доброго утра, — приветливо улыбнулся и поднялся с ложа из веток.

— На день рождения всегда дарят подарки, но у меня ничего нет такого ценного, чтобы подарить тебе, — покраснела Нира от смущения, продолжая держать одну руку за спиной. — Только вот это.

Девушка протянула сложенный вчетверо кусочек ткани с вышивкой. Я взял его и развернул. Вышивка простенькая, но вполне милая.

— Спасибо, Нира. Очень красиво. Я буду носить твой дар у сердца, — пообещал и засунул платок за пазуху, окончательно смутив этим девушку.

— Твой брат подстрелил каргубу́*, а сестра приготовила праздничный обед. Завтрак ты проспал. Пошли, тебя все уже заждались.

— Хорошо. Ты иди, а мне уединиться надо. Я скоро.

Нира понимающе кивнула и удалилась, а я направился в ближайшие кустики. После удовлетворения срочных телесных потребностей сходил к ручью и умылся, а затем пошёл на запах жареного мяса, надеясь, что страшных хищников-конкурентов в ближайшей округе нет.

Когда же появился в поле зрения спутников, собравшихся у огня, они встали и хором крикнули: «С днём рождения, Вирон!» Берис, как и Нира, приблизился ко мне, тоже спрятав одну руку за спиной.

— Что ж, брат, ты уже стал взрослым. Поэтому дарю тебе серьёзный мужской подарок.

Он протянул кожаный ремень со специальным приспособлением под метательные ножи. Семь новых шикарных ножей, отлично сбалансированных, перешли в мою собственностью. Я крепко обнял Бериса, ставшего для меня по-настоящему родным человеком.

— Спасибо. Это просто великолепный подарок.

— Давай опробуй, а то используешь кинжал не по назначению, — хмыкнул брат, намекая на бросок в того стрелка во время нападения разбойников.

Я выбрал дерево и метнул все семь штук, довольно кучно попав в выбранное место. Ножи и вправду хороши. Берис одобрительно кивнул и помог вытащить их из ствола.

Когда снова вернулись к костру, Рада улыбнулась и подошла ко мне.

— Я тоже поздравляю тебя с совершеннолетием, названный братишка. Мне нечего подарить, лишь хочу сказать, что благодарна богам за встречу с вами двоими. Я приготовила обед. Надеюсь, что он тебе понравится.

С этими словами она запечатлела на моей щеке сестринский поцелуй.

— Другая щека обидится, если такое же поздравление не получит от младшей сестры, — нагло заявил я и демонстративно потыкал пальцем в нужное место.

Нира послушно подошла и едва коснулась нежными губами подставленной щёки, покраснев, словно спелая ягодка.

Официальная часть закончилась, поэтому все расселись возле импровизированного стола на одеяле и отдали должное кулинарным способностям Радоны. Берис вытащил из заначки вино, которым запасся, видимо, ещё во дворце, разлив по ёмкостям типа походных кружек, имевшихся у каждого путешественника. О, мои недавние мечты начали осуществляться! Только даст ли брат дойти до нужной кондиции — это вопрос вопросов, но организм, не привыкший к алкоголю, всё решил за меня. Стало хорошо. Очень хорошо. В теле появилась приятная лёгкость, так что вполне мог себя ощутить героем одного старого мульта, который и без волшебной палочки почувствовал вдруг возможность превращаться во что угодно[2].

Я встретился с пристальным взглядом брата, пытаясь сфокусироваться, но в голове стал нарастать гул, в глазах уже даже не двоилось, а четверилось и мельтешило, рассыпаясь снопами искр, напоминающих фейерверки. В районе солнечного сплетения полыхнул взрыв, казалось, опаливший до состояния обугливания все внутренние органы, кожу и отозвавшийся в голове дикой болью, вывернувшей мозг наизнанку. Появилось ощущение, что глаза сейчас тоже взорвутся изнутри и выплеснутся наружу из глазниц, а кожу с левой стороны груди обожгло холодом, как будто её намазали противокашлевым бальзамом с ментолом. Этот приятный холод немного остудил пылающее от внутреннего жара тело, распространившись вверх и добравшись по шее до скулы.

Не в силах сдержаться, я закричал от нестерпимой боли. Краем уходящего в небытие сознания заметил Бериса и Радону, ринувшихся ко мне, круглые от ужаса глаза Ниры, а сбоку — вспышку света, разбавившую яркий солнечный свет сиреневым неоном…

Чей-то голос монотонно отдавался в голове буханьем тысячепудового колокола на звоннице, произнося слова, смысл которых доходил до меня с трудом. Но я почему-то знал, что надо слушаться и делать всё, что тот говорил. Он успокаивал, подбадривал, жалел и, невзирая на раздирающую всё тело боль, заставлял успокаиваться и брать потихоньку контроль над своими эмоциями, разумом, этой дикой болью и той силой, что бушевала внутри меня.

Не знаю, сколько прошло времени. Продираясь сквозь огонь и холод, которые одинаково опаляли меня как изнутри, так и снаружи, под руководством неизвестного спасителя я смог усмирить проснувшуюся магию, но это отняло все имевшиеся силы. Я провалился в блаженное беспамятство.

* * *

Очнулся от ощущения, что чьи-то мягкие губы коснулись моих потрескавшихся и сухих, словно пергаментных, губ, чужой язык раздвинул их и проник дальше, немного расширив расстояние между зубами, а затем в горло тонкой струйкой полилась вода. Голову поддерживали заботливые руки, чтобы я не захлебнулся: кто-то пытался меня напоить весьма экзотичным способом. Я сделал глоток и незаметно приоткрыл глаза, чтобы из-под ресниц посмотреть на благодетеля.

Благодетельницу. Нира. Как же она решилась на такое? Сама судьба предоставила мне возможность, которой я, не раздумывая, воспользовался, как только нежные губы девушки