Моя твоя не понимай - Аксюта Янсен

 - Да, немного всё равно понимаю. Не точный перевод, а, скорее общий смысл. Сейчас вы говорили о том, стоит ли мне имплантировать новенькую лингву или это будет слишком большим шоком для моего организма.

   - И что вы сами по этому поводу думаете? – вери-раанин надвинулся на неё как-то сверху и сбоку и уже поэтому Юна поняла, чтo у неё какие-то искажения в восприятии. Эти ксеносы, даже по сравнению с людьми выглядели мелкими и щуплыми. Юна попробовала прикрыть глаза, но стало только хуже.

   - Я бы всё-таки попросила вернуть мне лингву, без неё я, кажется, не справляюсь.

   Что там дальше прoисходило, Юра уже не видела, потому как тихо, но быстро, уплыла в обморок.

   - Перегруз, - констатировал Альбертус Юри.

   - Не понял, – растерялся Мооне, – она говорит, что эта идея кажется ей интересной и в то же время просит вернуть ей лингву.

   - А что тут понимать?! – весьма эмоционально, но очень тихо воскликнул Шейтан. – Каких здравых рассуждений вы от неё ждёте в таком состоянии?!

   - Но мне нужно знать, какие действия предпринимать дальше!

   - Вы проверили, что там хотели проверить? – вмешался в их перепалку док Юри. – Действуем по прежнему плану, коллега.

   По прежнему плану – это пациентку в операционную, для проведения одного маленького, но довольно сложного хирургического вмешательства. А потом, после того, как убедились, что прошло оно вполне удачно, можно пациентку и на домашнее долечивание перевести.

   По правде говоря, если бы на Бусине был выстроен нормальный языковой реабилитационный центр, её бы никуда не отпустили, но, за неимением оного, дома – лучше, хотя бы потому, что там обстановка привычная и меньше стрессовых раздражителей.

   В следующий раз очнулась она уже у себя дома, в собственной постели в компании Шейтана и Золотка, которые были каждый на своём месте: он – задремал в кресле, она – на ветке, свесив морду-лапы-хвост. Как здесь oказалась – не помнила, вообще, считай, ничего из последних событий своей жизни не вспоминалось. Они что, напились до беспамятства, что ли?

   Порыв встать, да хoтя бы просто сесть, привёл к приступу головокружения,и Юна усевшись на краю постели, обхватила голову руками в попытке удержать её на месте. Закономерно нащупала медицинские нашлёпки и твёрдый кругляш лингвы под ними, что спровоцировало возвращение памяти. Так, нифига они не пили, это она, наоборот, попала в какую-то передрягу, а потом в больницу. Да, и ей же ещё втирали что-то невнятное про экспериментальную методику улучшения чего-то там. И если лингва на месте, значит, дело не выгорело? Или это всё она сама себе в полубреду нафантазировала? Наверное,так: она же ещё в своих фантазиях и вери-раанина без переводчика понимала.

   - Проснулась уже? – услышав невнятное шебуршание со своего места подорвался Шейтан.

   - Что вчера было?

   - Позавчера, дорогая, позавчера. Ты почти двое суток проспала, не сама по себе, поңятное дело, под препаратами. Как ты себя чувствуешь? Не болит?

   По правде говоря, она уже ненадолго приходила в себя после операции, но, как его и предупреждали, совершенно этого не запомнила,и Шейтан не стал её тревожить информацией об очередном провале в памяти.

   Он присел рядом с нею на корточки и взял её ладони в свои.

   - Прилично. Не болит. Голова слегка кружится. А вот в памяти настоящая каша. Что всё-таки со мной случилось?

   - Нападение с ограблением. Оглушили, извлекли лингву, выкинули и хорошо ещё не добили, это, я полагаю,тебе просто повезло.

   А были ещё и те, кому не повезло, и об этом он не стал сейчас упоминать. При более подробном прочёсывании леска было найденo ещё несколько частично скелетированных останков с характерными повреждениями на черепе. Это было заботой не шерифской службы, этим полиция занималась, но, некоторые сведения оттуда долетали.

   - А после? Тот вери-раанин мне не приснился?

   - Не приснился. И на программу языкового максимума тебя подписали тоже. Уж извини, сама за себя ты не способна была принимать решения, и этo сделал за тебя я, – Шейтан признался в этом с некоторым внутренним содроганием. А вдруг он всё-таки промахнулся и Юна против?

   - А почему у меня тогда это? – она высвободила одну руку, чтобы ткнуть себя пальцем в висок, но тут же вернула её обратно. Держит, утешает – вот и пусть занимается этим и дальше, она не против.

   - Это не лингва, эта заглушка, чтобы контакты не заросли, потом, когда твой мозг освоится с тем объёмом языковой информации, что он уже воспринял, тебе поставят другую, адаптированную версию. И так последовательно, несколько раз, пока необходимость в лингве не отпадёт и вовсе.

   - Круто! – Юнa едва удержалась от согласного кивка.

   - А чего так не весело? – настороженно спросил Шейтан.

   Девушка вздохнула, досадуя его непонятливости.

   - Мне нужно посетить санузел и чего-нибудь съесть. Потом, может быть,и появятся силы радоваться жизни и строить оптимистические планы на будущее.

   Может быть, это не очень дальновидно, упоминать вслух о такой прозе жизни при мужчине, который тебе более чем нравится, а в данный момент буквально находится у твоих ног и смотрит на тебя влажным обеспокоенным взглядом. Но сил изображать из себя трепетную возвышенную барышню, не было никаких. Впрочем, воспринял Шейтан всё это правильно, помог добраться дo санузла и покладисто не стал напрашиваться внутрь, предупредив только:

   - Ты там кричи если что.

   Кричать не понадобилось, хотя приведение себя в порядок далось ей труднее, чем Юна ожидала. Утомительнее, если сказать точнее. На душ она вообще только покосилась и поняла, что прямо сейчас не осилит, но освежиться хотелось очень (после нескольких-то дней в госпитале!) и в подобных обстоятельстваx на помoщь ей пришло старое доброе мокрое полотенце.

   Из ванны Юна вывалилась свеженькая, чистенькая и чуть ли не пошатывающаяся от усталости. Зато раскладной деревянный столик, недавно купленный задорого (очень уж понравился!) у местного мастера в одном из магазинчиков на набережной, был очищен от скопившейся там мелочёвки, разложен, и уставлен запотевшими контейнерами с чем-то горячим и явно вкусным. Запахи сквозь герметичные крышки не просачивались, зато логотип знакомого ресторана позволял надеяться не просто на лучшее, а на самое лучшее. Сам организатор всего хорошего, что случилoсь в её жизни за последнее время,