Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник

Долорес будто ждала ухода постороннего. Появилась, когда я уже шагнул на крыльцо.

— Привет. Думала, ты раньше приедешь. Ничего, сейчас разогрею. А что за машина?

— Нравится?

— Спрашиваешь. Конечно.

Она подошла и провела пальцем по капоту.

— Твоя, пользуйся. После того, как получишь права.

Долорес отдёрнула руку, будто боялась ожечься.

— Я… такой подарок… Нет.

— Кто говорил о подарке?

— Лео…

— Никаких «Лео». Дорогая, я сейчас загоняю тебя в долговое рабство. Вот чек на девять с половиной сотен. Пиши расписку. Отдашь всё до последнего цента.

— А если не верну?

— Тогда будешь возить меня на пикники.

* * *

Я склонен прощать людям их слабости. Жизнь иногда кажется такой хреновой, что противостоять соблазнам становится тяжело. Лишь бы это не мешало делу. Именно поэтому я всегда отказывался работать с любителями всяких порошочков. Они непредсказуемы. Зачем мне доверяться кадру, способному слететь с катушек в любой момент? Все разговоры о болезни, которая сильнее человека, мне пофиг. Не лезь тогда в серьёзные заморочки, если в себе не уверен.

Со старым добрым бухлишком немного проще. Правду говорят, что самый конченый алкаш всегда лучше любого наркоши. И я своих сотрудников не ругал, если у них вдруг внезапно случался праздник. Предупреди, проспись, работай дальше. В «Морган локсмит» есть несколько очень важных правил, которых должны придерживаться все. Одно из них — не квасить на работе. Особенно — на заказе.

В четверг ничего, как говорится, не предвещало. Так как на следующий день мне надо было в Лос-Аламос, я позволил себе уйти на полчасика пораньше. Долорес намекала на какой-то особенный ужин, вот я и собирался посидеть возле неё в последние минуты готовки. Хороший момент, когда всё уже почти сложилось, тарелки расставлены, приборы разложены и даже холодная вода налита в стакан, как я люблю.

Ведь и руки уже помыл, осталось только пройти и сесть за стол. Но тут зазвонил телефон. Вот какое хорошее время, наверное, было, когда обходились голубиной почтой. Ладно, когда мальчики за цент бегали с записочками, тоже неплохо. Всегда можно помурыжить посланника, пока ужин не закончится, а потом уже узнать новость. Даже знание, что дальше, с мобильниками и прочей фигней, будет только хуже, душу не грело.

— Мистер Морган, сэр, простите за беспокойство, это Кен.

— Говори.

— Позвонили с вызова, сэр. Мастер Мюллер…

— Что с ним? Упал и сломал ногу? У него случился удар?

— Он напился, сэр.

— Чтоб вам! Сами наливают, потом жалуются. В офисе, конечно, уже никого?

— Все ушли, сэр.

— Хватит уже называть меня «сэр»! Одного раза достаточно! Ты же не в армии! Жди, сейчас приеду.

И быстро положил трубку. Я знаю, чьё это влияние. Миссис Торнтон усиленно учит пацана хорошим манерам. А мне приходится слушать.

— Ужин откладывается? — спросила Долорес.

— Совсем немного. Надеюсь, не остынет. Сейчас, съезжу, вывезу тело с места боя, потом приступим.

— Почему ты?

— Я — босс. На мне не только хорошее, но и вот такое тоже. Надо извиниться за сотрудника, забрать инструменты, отвезти домой. Накажу я его потом. Всё, хватит болтать! Каждая секунда задержки приближает холодный ужин!

Мы с Кеном забрали еле тёплого Мюллера с заказа. Бабуля, уговорившая его попробовать стаканчик наливочки, сокрушалась, что напиток оказался таким коварным. Какая-то несчастная кварта срубила с ног здорового парня.

Судя по запаху, бабушкин напиток обильно запивали бурбоном. Но меня это волновало не очень. Голова болеть будет у Мюллера.

— Устал на работе, мэм, — оправдывался я. — Ночами не спит, ребёнок маленький. Вот и не выдержал.

— По мне, пусть бы спал, не мешает, но позвонила подруга, надо срочно…

— Всего доброго, мэм. Надеюсь, замок он починил до наливки?

— Вы такой обходительный, — погладила меня по плечу бабуля. — Спасибо, ребята.

Ну, хоть без скандала. И то хлеб.

Уже в машине, подпирая пьяного вдрызг Мюллера, Кен спросил:

— А что, у него маленький ребёнок? Он никогда не говорил.

— Нет, конечно. У него трое, все уже достаточно большие. Но оправдать дурака в глазах клиента важнее.

Мюллера довезли до его дома и доставили прямо на крыльцо. Там состоялась передача тела в руки его жене.

— Вот гад! Ну, ты у меня получишь! — начала она разборки, не дожидаясь, когда свидетелей будет поменьше.

— Скажете, чтобы завтра на работу не выходил. Пусть подождёт до понедельника. Сегодня тоже без оплаты.

— Простите, мистер Морган, — забормотала миссис Мюллер. — Спасибо за вашу заботу.

Мне вот такие излияния не очень нравятся. Я только что её мужика наказал на два дня без содержания, причём один из них он отработал, а она благодарит. Буркнул «Спокойной ночи» и пошёл к машине.

— До свидания, сэр, — сказал Кен.

— Далеко собрался? Садись, подвезу. Мне всё равно по дороге.

До офиса оставалось совсем немного, когда я заметил, что Кена что-то тревожит. Слишком уж сильно он мял свою кепку. Пару раз он вроде собирался что-то сказать, но не решался. В конце поездки я не выдержал:

— Давай уже, говори, что надумал, и выметайся из машины.

— Босс, я хотел поблагодарить. Ну, что взяли к себе. И за комнату. Я отплачу. Для вас, сэр, что угодно.

— Ты, дружище, такими словами поменьше бросайся. А то ведь в некоторых местах за такое и спросить могут.

— Я не отказываюсь. Для вас — сделаю.

— Иди уже. Спокойной ночи.

Глава 14

В пятницу вечером позвонила миссис Джералд из церковного комитета. К счастью, случилось это после ужина.

— Мистер Морган, мне очень неудобно вас беспокоить, но в воскресенье понадобится ваша помощь. Мы собираемся отвезти в приют кое-какие вещи, а наш пикап сломался. И я вспомнила, что у вас большая машина. Можно на вас рассчитывать?

Наверное, после той вышивки с ангелом, которую она для меня выиграла, общественница считает, что я должен Первой пресвитерианской церкви до конца жизни.

— Конечно, миссис Джералд. С огромным удовольствием приму участие.

Долорес посмотрела на меня, но ничего не спросила.

— В воскресенье придётся сходить в церковь. Помогу отвезти вещи в приют.

— А после обеда поедем за город? Хочется погулять где-нибудь.

— И угробить окончательно мою машину, — улыбнулся я.

Долорес продолжила вытирать тарелки.

— Наверное, я