Вера для пришельца - Эмори Мур

— Покажи, — сказала она.

Кейрос подошёл ближе, сел на край ложа. Вера почувствовала его запах — холод, космос, фиолетовый огонь — и внутри что-то сжалось. Её тело помнило его. Плоть помнила. Сердце помнило. Даже после всего, даже после правды, даже после предательства — она всё ещё хотела его. И ненавидела себя за это.

— Не двигайся, — сказал он, касаясь её виска.

Его пальцы были холодными, как всегда, но от них по телу пробежал знакомый жар. Вера закрыла глаза.

Мир исчез.

Всё вокруг было серым — небо, земля, воздух. Не было цвета, не было звука, не было времени. Только тишина, такая плотная, что она давила на уши, заставляя кровь стучать в висках. Давление было физическим — будто невидимая рука сжимала голову, грудь, живот.

Вера огляделась. Впереди, в серой дымке, проступали фигуры. Три женщины.

Они не двигались и выглядели, как статуи. Их тела были неподвижны, лица застыли в гримасах отчаяния. Вера подошла ближе, чувствуя, как под ногами хрустит серая земля — сухая, мёртвая, рассыпающаяся в пыль. Воздух был холодным и влажным, как в склепе. Он пах пылью и тленом.

Первая женщина была светловолосой, тонкой, с острыми чертами лица. Её волосы, когда-то, наверное, золотистые, теперь были серыми, как всё вокруг. Руки висели вдоль тела, пальцы скрючивались. На ней была рваная одежда, которая когда-то могла быть красивой.

Вторая, тёмноволосая и крепкая, сжалась в комок. Она сидела на корточках, обхватив колени руками. Её глаза были открыты, но они ничего не видели.

Третья девушка была рыжей. Она стояла прямо, глядя перед собой. Её веснушки выделялись на серой коже, как маленькие островки цвета в море безжизненности.

— Елена, — прошептал голос Кейроса откуда-то из пустоты. — Мария. Светлана.

— Сколько они здесь находятся? — спросила Вера. Голос прозвучал глухо, будто она говорила сквозь вату.

Кейрос покачал головой.

– Скажи! – воскликнула Вера строго.

Тем не менее ответ Кейроса не был уж очень информативным.

– Они потеряли счёт времени. Они потеряли надежду. Они почти потеряли себя.

Осознав, что не добьется большего, Вера подошла к Елене. Та стояла неподвижно, как статуя. Её глаза были открыты, но взгляд отсутствовал — пустой, как у куклы. Вера протянула руку, коснулась её плеча.

Кожа была холодной. Мёртвой. Тогда Вера положила пальцы на шею девушки. Слабое биение — пульс. Жизнь.

— Она жива? — спросила Вера.

— Да. — Голос Кейроса дрогнул. — Они все живы. Но они не живут. Они существуют. Как я. Между жизнью и смертью. Между надеждой и отчаянием.

Вера смотрела на женщин, и внутри неё поднималась волна жалости. Она не знала их. Никогда не видела. Не слышала их голосов. Но она чувствовала их боль. Она была здесь — в сером воздухе, в серой земле, в их застывших лицах. Она чувствовала, как сотни лет одиночества въелись в их кожу, как бесконечное отчаяние просочилось в их кровь, как потеря надежды стала частью их костей.

— Как они выжили? — прошептала Вера.

— Они не выжили, — ответил Кейрос. — Они застряли. Как мухи в янтаре. Их тела не стареют, но их души... их души медленно умирают. Каждый день. Каждую ночь. Каждое мгновение.

Вера отошла от Елены, подошла к Марии. Та сидела на корточках. Казалось, словно её губы шевелились, будто она шептала что-то — молитву, имя, проклятие.

— Мария, — позвала Вера.

Женщина не ответила.

— Она не слышит, — сказал Кейрос. — Они все не слышат. Они заперты в своих собственных головах. В своих кошмарах. В своих воспоминаниях.

Вера подошла к Светлане. Та стояла прямо, глядя перед собой. Её внешность была самой яркой. Сколького она могла бы добиться с ее помощью на Земле! Но она заперта тут, в этом странном мире. Точнее, Кейрос ее запер.

Вера посмотрела в её глаза — пустые, как у всех.

— Светлана, — прошептала она.

И вдруг одна из них пошевелилась.

Светловолосая женщина медленно повернула голову. Её движения были скрипучими, будто каждое давалось с трудом. Её глаза, пустые секунду назад, вдруг сфокусировались на Вере. В них появилась жизнь — слабая, едва заметная, но живая.

— Ты, — прошептала она. Голос был тихим, скрипучим, будто она не говорила сотни лет.

Вера замерла.

— Ты — наша надежда, — продолжала Елена.

— Я? — выдохнула Вера. — Кто ты? Откуда ты знаешь меня?

— Я не знаю тебя, — ответила Елена. — Но я чувствую. Твой свет. Твою силу. Твою боль.

— Я не сильная, — покачала головой Вера.

— Ты сильная, — возразила Елена. — Ты пришла. Ты здесь. Ты — единственная, кто нас услышал.

— Как я могу помочь?

— Пройди Испытание. Победи свои страхи. Открой портал.

— Я не знаю как...

— Узнаешь, — прошептала Елена. — В сердце серого мира. Там, где время остановилось. Там, где боль стала плотью.

— Но я боюсь, — призналась Вера.

— Бойся, — ответила Елена. — Но иди. Мы ждали тебя так долго. Мы подождём ещё немного.

Её рука медленно поднялась, коснулась щеки Веры. Пальцы были холодными, как лёд, но в этом прикосновении было что-то тёплое — надежда.

— Ты — наша надежда, — повторила Елена. — Не подведи нас.

Её рука опустилась. Глаза снова стали пустыми. Она застыла, как статуя.

Вера стояла, глядя на трёх женщин, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Они были горячими на её лице, но в сером мире они застывали, превращаясь в маленькие ледышки, которые падали на серую землю и рассыпались в пыль.

— Я должна их спасти, — сказала она.

Видение исчезло.

Она снова была в своей комнате. Кейрос сидел рядом, убрав руку от её виска. Его глаза были полны боли — и надежды.

— Ты видел? — спросила Вера. — Ты видел, что с ними?

— Да, — ответил он. — Я вижу их каждый день. Каждую ночь. Они не выходят у меня из головы.

— Как ты живёшь с этим?

— Я не живу, — сказал он. — Я существую. И жду тебя.

Вера посмотрела на него. В его глазах была такая боль, такая надежда, такое отчаяние, что у неё разрывалось сердце. Она хотела ненавидеть его. Хотела прогнать. Хотела забыть. Но