Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

— Ну что вы, Пётр Сергеевич… — протянул император. — Ведь диагноз, поставленный младшему Горчакову, признан ошибочным.

Ректор дёрнул себя за ус и вздохнул.

— Это да, ваше величество. Я нашёл время поговорить с его лечащим врачом. Профессор Горский буквально на себе волосы рвёт, его едва уговорили забрать заявление об увольнении.

— Профессор Горский — выдающийся специалист, — заметил император.

— Именно. Но он и не виновен в ошибке. Сбой аппаратуры, это бывает, да…

Некоторое время император и ректор молча смотрели друг другу в глаза. Оба великолепно знали, что ничего подобного на самом деле не случилось. Не было никакой ошибки в диагнозе, поставленном Максу Горчакову. И сбоя аппаратуры — тоже не было.

— Пётр Сергеевич, — прервал затянувшуюся паузу император. — Вы ведь пришли не за тем, чтобы указать на недостатки работы знаменитой больницы Склифосовского. Тем более что оборудование в отделении для травмированных одарённых полностью заменено ещё в сентябре минувшего года. То есть практически сразу после случившегося сбоя.

— Надеюсь, не утилизировано… — пробормотал ректор.

— Насколько мне известно, передано в Астраханский медицинский центр, — хмыкнул император. — Так в чём заключается ваш вопрос, Пётр Сергеевич?

— Вы уверены, ваше величество, что пребывание Максимилиана Горчакова среди курсантов — да где бы то ни было — безопасно для окружающих? Он очень сильно изменился после болезни. Мой сын учится в одной группе с ним и поделился своими наблюдениями. И не только своими.

Император прищурился.

— Понимаю вас, Пётр Сергеевич. Юный Горчаков ранее входил в свиту её высочества Анастасии, но с сентября его визиты во дворец резко сократились — без видимой причины. И моя дочь тоже отзывается об этом юноше… иначе, чем раньше. Но Максимилиан находится под негласным наблюдением, если это вас успокоит. И за прошедшие месяцы не выказал… мм… чрезмерной агрессивности или ещё каких-либо черт, действительно опасных для окружающих.

Ректор побарабанил пальцами по подлокотнику и сказал, глядя в потолок:

— Наука шагнула далеко. Оказывается — представляете, ваше величество, — пересадка чужого источника эфира вполне может оказаться возможной. У меня, конечно, далеко не медицинская специализация, но ранее это считалось нереальным.

Его величество Александр Третий был прекрасным политиком. Что практически равно профессиональному интригану. Но за годы правления интриги ему поднадоели. Да и ректора МГУ император знал неплохо, хотя тот, невзирая на свой высокий род, был далеко не светским человеком. Зато едва ли не единственно возможным на своей должности.

Опять же, слухи… не всякий слух можно пресечь.

И император спросил в лоб:

— Хотите изучить этот вопрос на примере младшего Горчакова, граф?

— Хочу выяснить, не изучается ли этот вопрос на ком-то другом, — твёрдо ответил ректор.

— Нет, Пётр Сергеевич. Не изучается. По крайней мере учёными, работающими на государство… Первым с проблемой Максимилиана ко мне обратился майор Зверевич, его куратор. Его и вашего сына. Так что я давно в курсе. Давайте будем называть вещи своими именами.

— Конечно, ваше величество.

— Так вот. Граф Владимир Горчаков не стал скрывать от меня произошедшего. Да, он действительно обратился в «Братство свободных», и его сыну там помогли. Уверили, что пересаженный источник будет взят от смертельно больного одарённого. Ну… он поверил.

— Какая мерзость! — искренне сказал ректор.

— Не то слово, — согласился император. — К сожалению, указать место проведения операции граф Горчаков не смог. Действительно не знает. Он забрал сына из Склифа и передал на руки… альтернативным, как он выразился, врачам.

— Смело…

— Честно сказать, Пётр Сергеевич, так на его месте поступили бы многие, — скривился император. — Потому никаких санкций против графа Горчакова Тайная канцелярия применять не стала. Единственный сын — и такая беда… Тем более что граф изрядно помог следствию. Позже, чем следовало бы, но как факт.

— Ваше величество… я не знаю, как поступил бы на месте Горчакова, упаси меня небеса от такого кошмара… Но я, собственно, пришёл к вам не из-за того, что опасаюсь близости Максимилиана к моему сыну.

— Нет? — усмехнулся император.

— Нет. Но я не мог не прийти, узнав, что Максимилиан включён в российскую команду. Это может очень плохо кончиться, ваше величество. Причём не для него самого. А вы вдруг да не в курсе… истинной причины его чудесного выздоровления. Чужой источник, пересаженный от донора… кто знает, как он может повлиять на психику реципиента.

— Ну, остров-то тоже, можно сказать, чудесный… — задумчиво сказал император. — Может, что-то изменится к лучшему для этого мальчика. А о его окружении вы можете не волноваться. Ну право, Пётр Сергеевич, вы же понимаете — туда поедут лучшие. Сильнейшие.

— В том числе прогремевший на всю страну князь Каменский… — покивал ректор. — Не хотелось бы терять этих лучших, ваше величество.

— Ну, лично князь Каменский успел подраться с юным Горчаковым и без особого труда выйти победителем. И не он один, кстати. К силе должно прилагаться умение ей пользоваться, а Максимилиан явно пока не умеет. Так что всё будет хорошо, граф. А возможно, даже отлично.

— Я рад, — коротко ответил ректор и поднялся. — Позвольте откланяться, ваше величество.

— Благодарю вас за визит, Пётр Сергеевич. И за бдительность.

Проводив гостя до порога, император вернулся за рабочий стол.

Визит ректора МГУ заставил его ещё раз обдумать запланированное и кивнуть самому себе.

План хорош. С долей риска, но очень малой. Хотя, честно признаться, не будь в этом плане Никиты Каменского, император не решился бы на такой поворот.

А когда в одной команде с Каменским и Горчаковым будет и Алексей Львов… Пусть ещё неопытный, но сильный менталист, да вдобавок отличный целитель. Они справятся.

Да, проблема могла возникнуть, если бы из этой троицы барьер пропустил только Горчакова. Неизвестно, как мальчишка поведёт себя на острове. Но император был уверен, что уж кто-кто, а князь Каменский на остров попадёт.

Правда, пришлось всерьёз поругаться с главой Тайной канцелярии. Львов категорически не хотел пускать на остров не только собственного сына, но и Никиту. И рекомендацию отказался давать. Даже пригрозил, что уволится…

Александр Третий нажал кнопку селектора.

— Селезнёв, кофе свари.

— Пятую чашку за вечер? Вам бы поесть, ваше величество! — непреклонно заявил адъютант. И хоть бы рожу смущённую сделал!

— Кофе, — повторил император, сдвинув брови. И смилостивился: