Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

А потом я увожу в свою комнату его высочество Георгия, потому что…

…решение принято.

Кучу повседневных дел можно разбирать бесконечно. Но не стоит забывать о главных делах.

Одно из которых — тайны моего отца.

Я практически уверен, что, найдя его — или хоть какую-то инфу о нём, — я подберусь и к Колдуну. Всей шкурой чувствую, что эта тварь не забилась в угол, а работает над тем, чтобы меня уничтожить. И работает всерьёз, давно не пытаясь устраивать банальных покушений. Меня ждут большие проблемы, и сидеть сложа руки просто нельзя.

А первый шаг — выяснить, что записала камера, которую я забрал из отцовского кабинета.

На фотографии, попавшей в газету, за спиной Станислава Каменского стоит этажерка, на полке которой — разлапистый фиолетовый коралл. Хаадис уверенно сказала, что это кусок жилы тёмного эфира. Попавший на фото с однозначной целью — как приманка.

Камера должна была запечатлеть того, кто придёт за этим кораллом.

По словам Сварожича, кусок жилы исчез сразу перед мнимым пожаром в поместье. В котором якобы погиб мой отец.

Значит, эти события связаны. Я очень не хочу светить запись с этой камеры. Показал бы её разве что Матвею Соболеву — но для этого запись нужно увидеть. И тянуть с этим дальше нельзя.

Глава 14

— Егор, что тебе нужно, чтобы снять запись с видеокамеры? — спрашиваю, заперев за нами дверь. — Точнее, эта камера транслировала инфу через вай-фай, как я понял. Но вот куда… Видимо, в какое-то серверное облако. Можешь помочь?

— Нужен мой ноут и эта камера, — спокойно отвечает царевич. — Ноут сейчас притащу.

— Понимаешь…

Чёрт. Это не вопрос доверия — я доверяю ему. Но… лучше бы хакером был Токсин. Ещё лучше — Матвей. Но не Егор Романов, не Лекс Львов, не Серж Палей: я не хочу, чтобы эту инфу знали их отцы. Выходит, не доверяю.

Смотрю на Егора в упор и спрашиваю:

— Я могу быть уверен, что…

Он даже договорить мне не даёт.

— Ник, я тебе слишком многим обязан. Так что твой вопрос практически оскорбителен. Но дело даже не в этом. — Он усмехается. — Помнишь, я говорил, что у меня нет друзей. Теперь они есть. Для меня это даже круче, чем возможность оборота.

Так-то оно так…

— Егор, я бы никому не доверился в этом, если честно. Это… семейное дело. Но ты хакер. Только поэтому. Без обид.

Он кивает:

— Я понимаю. Парням тоже не расскажу. Только когда и если ты сочтёшь нужным.

— А вдруг там государственные тайны?

— Ну… — Егор пожимает плечами. — Я не наследник.

Вот вообще не факт, кстати. Я практически уверен, что следующим императором станет именно его высочество Георгий. Потому что наследник Ярослав, несомненно, отречётся от престола в пользу младшего брата, имеющего возможность оборота.

Это слишком важно политически: чтобы на троне сидел полноценный оборотень. Чтобы на военных парадах над марширующими войсками реял Великий Грифон Российской империи. В буквальном смысле. Этой традиции слишком много веков, чтобы менять её.

Хотя Ярослав на роль императора подходит больше, чем Егор. Как раз потому, что не на первое место он поставил бы не друзей, а государство.

Впрочем, младший царевич ещё очень молод.

Хлопаю Егора по плечу:

— Спасибо. Тащи свой ноут.

Нашему хакеру императорских кровей для разборок с моей видеокамерой хватает получаса.

— Ты ошибся, — говорит он, закрывая ноут. — Вот запись. Там два микродиска в твоей камере стоят. Один обычный, и он да, пустой. А вот второй — крутая штуковина, если не знать — фиг найдёшь вообще. Так что никаких серверных хранилищ. Вот тут инфа.

Егор протягивает мне флешку и добавляет:

— Я не смотрел, просто перекачал. Но ты проверь на своём ноуте, мало ли что. Только инет сперва отключи.

Я и так знаю, что он не смотрел: все эти полчаса простоял у него за спиной. Хотя хакер есть хакер: я мог попросту не заметить, что он скачал инфу и для себя…

— Так что тебе не нужно убивать свидетеля твоих тайн, — страшным голосом говорит царевич и начинает ржать.

— Ну, я ещё подумаю над этим, — ржу в ответ.

Вообще, смешного тут мало. Свидетели и очевидцы часто оказываются лишними. И убивают их часто. Как спел один гениальный мужик из этого мира: «Во все века сжигали люди на кострах».

Потому я выпроваживаю Егора из комнаты, отключаю вай-фай на ноуте и втыкаю флешку.

***

На записи запечатлено именно то, что я и ожидал увидеть. Кабинет Станислава Каменского. Чуть больше трёх лет назад. Видео очень длинное: камера работала чуть больше месяца, с середины февраля до конца марта. К сожалению, без звука.

Возможно, позднее я найду время внимательно просмотреть весь этот месяц, последний месяц перед гибелью отца. Потому что в кабинете течёт жизнь: князь работает за письменным столом, валяется на диване с книгой, периодически общается со знакомыми и незнакомыми мне людьми. Среди них я вижу, конечно, графа Хатурова, Матвея Соболева и главу Тайной канцелярии. Вижу и себя — точнее, Никиту Каменского, который ещё не обременён душой и разумом инквизитора Никраса Борха. Вижу горничную, занимающуюся уборкой, дворецкого… Кстати, неплохо бы выяснить, что стало с прислугой после пожара.

А ещё наблюдаю супружеский скандал: моя мать закатывает мужу какую-то истеричную сцену. К сожалению, она всё время стоит спиной к камере, так что разобрать слова по движениям губ не выходит. А отец больше молчит, только изредка вставляет «Полина, успокойся» и «Ты должна понять, иначе нельзя».

И ни один из этих людей не обращает никакого внимания на фиолетовый коралл, стоящий на этажерке. Что, впрочем, неудивительно: здесь полным-полно всякой хрени — от разномастных камней и кристаллов до японских статуэток нэцке, к которым старший Каменский явно питал нездоровую страсть. В вазе с камерой, кстати, стоят, оказывается, сухоцветы.

Нужные кадры я нахожу только в последнем дне работы камеры.

В последнем дне перед тем жутким пожаром, который оказался всего лишь иллюзией.

Незнакомый мне человек заходит в кабинет как в свой собственный. Даже не оглядывается по сторонам: он явно уверен, что ему не помешают. Мужик лет сорока, обычно одетый, коротко стриженный.

Он шагает прямиком к этажерке. Спокойно, безо всякой опаски, берёт с полки фиолетовую хрень и