Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

по большей части украденная Шанком ерунда — мелкая и лёгкая. Но за пару минут вокруг нас всё равно образуется куча тонны на три. Учитывая то, что в этом мире я меньше года, — клептоманила длань бога нагло.

Тут много монет и украшений. Есть непонятные штуки, и вовсе не золотые. Есть даже вещи, запакованные в пакеты с номерами и бирками «вещественное доказательство». Наверное, натыренные тогда, когда Шанк бегал по следственному отделу. Понять, что из всего этого является артефактами, — невозможно, магический фон заглушён полем.

Взгляд цепляется за знакомый предмет. Наклоняюсь и выуживаю из кучи золотые часы «Ролекс». Те самые, что я когда-то нашёл в квартире Токсина. И которые потом «впитал» в свою сумку Шанк.

На корпусе видна гравировка из латинских Dи CH. Чарльз Дэвис, ну конечно. Это часы заместителя британского посла, который попал в кремлёвский разлом вместе с Александром Третьим и князем Львовым.

Сую часы в карман. Надо будет потом отдать.

— Как выглядит «Доппельгангер»? — уточняю у княжны, попинав ботинком сокровища. — Не понимаю, что искать.

— Я… не знаю… — мотает головой княжна. — Я никогда его не видела.

— Каменский… может, объяснишься? — наконец-то подаёт голос Назаров.

Глазами указываю Лексу на князя. Потом будто невзначай провожу ребром ладони по своей шее. Лекс соображает быстро: короткий тычок в шею — и под вскрик княжны и Шварца Назаров теряет сознание.

— Прости, — оборачиваюсь на Ольгу. — Иначе никак. Не думаю, что он согласится на мою идею.

— Но мы всё ещё не нашли артефакт. А ты даже не успел у папы спросить.

— Уже нашли. — Подцепляю носком ботинка переливающийся тёмный шарик с шевелящимися золотыми нитями. Выглядит красиво, но меня передёргивает, когда я вспоминаю ощущения от его связи. Надеюсь, князь поймёт, что иного выхода у меня не было.

— Ты уверен? — спрашивает княжна.

— Абсолютно.

Наклоняюсь и поднимаю шар. Он почти невесомый. Кладу его на грудь князя и наблюдаю за тем, как шар медленно будто просачивается в его тело.

Пока Назаров без сознания, управлять связью он не может. Придётся брать на себя.

Касаюсь едва видимой золотой нити. Она будто приклеивается к пальцу. И тянется по ходу того, как я подношу руку к своей груди.

Ощущения от прикосновения — нулевые. Совсем не такие, как было тогда, когда в мой разум пытался прорваться Червь. На мгновение удивляюсь, потом соображаю: это потому, что князь находится без сознания.

Нить впитывается в мою грудь. Я по-прежнему ничего не чувствую.

— Что теперь? — Лекс смотрит на меня.

— Теперь — домой. Здесь артефакт не начнёт работать.

Надеюсь, я всё же был прав и моя драконья алчность не помешает мне вынести отсюда доппель, если он будет вживлён в тело князя.

Начинаю подниматься, но княжна внезапно наклоняется и хватает кончик второй золотой нити.

— Прости, Никита, — говорит она, а через секунду я едва успеваю подхватить её оседающее на каменный пол тело. Потому что дух драконицы вырывается на свободу.

И тянет за собой золотую нить.

— Кр-расавица! — восторженно ревёт Шанкар и устремляется следом за ней.

Сделав круг под сводами пещеры, дух драконицы опускается рядом со мной. Этого времени ей хватило, чтобы установить с телом князя связь.

Шанкар держится в стороне, но поедает Хаадис влюблёнными глазами. Вот даже думать об этом не хочу. Пусть разбираются сами. Тем более что Хаадис не обращает на дракона внимания.

— Зачем ты это сделала? — киваю на нить, тянущуюся от её груди к князю.

— Прости, великий. — Драконица опускает голову. — Но это наше общее с княжной решение.

— Зачем? — повторяю терпеливо.

— Во-первых, моей силы хватит, чтобы поддерживать князя в течение долгих лет.

— Моей тоже.

— Прости, великий, я вовсе не хотела сказать, что сомневаюсь в тебе! Но княжна посчитала, что так для тебя будет безопаснее.

Открываю рот, чтобы сказать, где я видел их безопасность, и… закрываю его, потому что понимаю мысль Ольги. Тот, кто управляет «доппелем», способен воздействовать на своего донора. Князь — не Червь, дара невезения на нём нет. Он не сможет меня подчинить. Но откуда княжне об этом знать? А разделив со мной связь, она по крайней мере будет в курсе действий своего отца. Доноры ощущают друг друга — это я хорошо знаю.

Мне её жертва не нужна. Но…

— Спасибо, — улыбаюсь Хаадис. — Я ценю твою помощь.

Дух драконицы втягивается в тело княжны, и Ольга открывает глаза.

— Прости… — начинает она.

— Уже простил. Нам пора, Шанкар, — добавляю, смотря на золотого дракона.

— Заглядывай в гости, рыцарь, — соглашается он. — И вы тоже, прекраснейшая, — это уже Ольге.

— Кажется, он хочет обсудить с тобой вопрос кладки яиц, — наклоняюсь к смущённой Ольге.

Месть прекрасна, да?

— Амадей?

— Да, мастер?

— Помоги донести до выхода, — указываю на тело князя Назарова.

Надеюсь, всё, что я сегодня сделал, было не зря.

Глава 13

Неделю спустя

Кабинет его величества Александра Третьего

— Доброго вечера, ваше величество! — Визитёр склонился перед вежливо вставшим ему навстречу императором.

Граф Данилов, ректор Московского государственного университета. Большой учёный. Слабый воздушник. Отец одного из сокурсников царевича Георгия.

— Доброго, Пётр Сергеевич, — приветствовал император. — Давно мы с вами не виделись… Какие-то проблемы? Присаживайтесь.

— Скорее вопрос, — ответил Данилов, занимая указанное кресло. — Я бы сказал, неприятный, ваше величество. Вряд ли вы не в курсе известной мне информации, и, возможно, я лезу не в своё дело… Но не могу промолчать. Это не касается ни вверенного мне студенческого сообщества, ни самого университета.

— Слушаю вас, граф.

— Насколько мне известно, в состав команды, которая отправляется на остров-источник, включён Максимилиан Горчаков, первокурсник Императорского училища. И я пришёл к вам, чтобы высказать своё мнение именно по этому поводу. Думаю, вам известно, что юный Горчаков летом был серьёзно болен. Согласно поставленному диагнозу, его источник эфира практически выгорел, каналы были разрушены…

— Известно, — кивнул император.

— К сожалению, в таких случаях наша медицина бессильна. Но Горчакову удивительно повезло. Неким чудесным образом его источник восстановился.

— Более того, — перебил его император, — Максимилиан стал гораздо сильнее, чем был.

— Именно, ваше величество. Потому на месте его отца я бы не позволил