Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

Ведь хорошо же?

Урывками я выплываю из тёплого забытья.

Что-то копошится в мозгу. Не даёт расслабиться и уснуть. Голод. Хочется жрать. И… спать. Нет мыслей, только эти разнонаправленные два желания. Я ищу, что можно сожрать. Тянусь сразу во все стороны в поисках еды. Потом осознаю: что-то меня держит. И оно — несъедобное. Дохлое. Или почти такое. Неинтересно.

Тянусь дальше. Голод…

Мир вокруг — серый. Но не так далеко от меня горит искра. Хочется попробовать её на вкус. Она странная, неправильная… Будто до меня её уже кто-то жевал. Но я хочу жрать, а ничего другого рядом нет.

Голод…

Его перебивает образ: клубки… змей? Много чешуйчатых тварей.

— Ауч! — дёргаюсь, потому что по телу будто пробегает электрический разряд. В мозгу появляется яркая и долгая картинка: громадная змея разевает пасть и впивается мне в предплечье.

Потом ещё одна… и ещё… Болезненные импульсы становятся такими частыми, что сон отступает.

Открываю глаза, но перед ними — сплошной золотой туман. Возвращается голод. Но бомбардировка болевыми импульсами усиливается. Я выплываю из сна. Голод…

…не мой.

Осознаю это внезапно. А чей?

В какой-то момент зрение фокусируется, и я окончательно вспоминаю, кто я и что здесь делаю. А всплеск радости — чужой, тоже не моей — окончательно приводит меня в сознание.

— Крайт? — шепчу непослушными губами.

Прилетает мыслеобраз: чёрный здоровенный кошак прыгает от радости: «Старший узнал!»

— Узнал, узнал…

Я всё ещё борюсь с сонливостью и голодом. Но уже понимаю, что сделал Крайт: воспользовался нашей связью, чтобы заставить меня испытывать боль. Следствие — адреналин и повышенный пульс. Сердце буквально несётся галопом. Пробовали уснуть, когда у вас тахикардия? Паническая атака и страх смерти гарантированы. Другими словами — пляски с бубнами вам, а не сон.

А голод… это тьма. Я чуть не отчалил в мир розовых пони и чуть не подарил ей своё тело! Если бы не Крайт…

Стоп… Откуда здесь Крайт?

«Здесь, здесь!» — приходит кошачья эмоция. Рядом. Но осторожен — прилетает картинка: ползущий на пузе кот.

Мозг окончательно просыпается. Поворачиваю голову — и, к моему приятному удивлению, даже не ломаю себе шею этим простым действием. Неужели действие невезения кончилось?

Интересно, сколько времени я потерял. Здесь всегда сумерки. И нет звёзд. Не понять.

Вызов: укрепление тела.

Работает!!!

Я всё ещё крепко спелёнат кольцами многоножки. Первая мысль — разорвать связующие меня с «доппелем» нити. Но Червь почувствует это. Значит, мне нельзя дёргаться. Воздействовать на Милу тьмой и попытаться вырваться? Тоже рискованно. Времени отката дара невезения у Червя я пока не знаю. Если начну рыпаться — вдруг его снова стошнит долбаными сердечками. И тогда может зацепить всех, включая Крайта.

Значит…

Мысленно нахожу Шанка. Он в порядке. И ему гораздо лучше, чем мне. Захватить руку бога у Червя всё же не получилось. Но по Шанку сильно ударило откатом моих собственных эмоций. Всё же он не так чтобы самостоятельное существо, и эмоции хозяина — фундамент его собственного ощущения мира.

Хрум!

Больно, и я дёргаюсь.

Клизма Шанкры! Опять змеи. Значит, в какой-то момент я снова отключился и снова получил «привет» от химеринга.

Но если действие невезения прошло, то связь с «доппелем» всё ещё работает. Да, он не подключился полностью. Видимо, моё тело всё же крепкий орешек. Но начало связи положено. Если бы Крайт не вывел меня из состояния анабиоза, неизвестно, что случилось бы.

Хотя я всё же ставлю на тьму. Был бы Червю сюрприз.

Вот только это вовсе не означает, что моя личность не пострадала бы. Сейчас просто повезло: как и в случае с Шанком, в тьму прилетело откатом нашей связи. Слишком долго мы ощущали себя единым целым. Но тьма оклемалась бы. И вполне могла успешно загнать мой разум под плинтус.

— Чтоб тебя гоблины любили лет сто! — Опять боль. Причём выдернутая из моих воспоминаний: первое воплощение Шанка как оружия.

Посылаю Крайту картинку с благодарностью. Молодец, младший, что не даёшь отключиться! Так мне и надо! Не фиг позволять убаюкивать себя всяким там артефактам!

Уточняю у Крайта, чем занят Червь. Получаю очередную картинку: развалился на своём импровизированном троне и… спит, сука! Уверился, что я ему больше не угроза.

Ща я ему такое пробуждение устрою — похлеще его дара невезения будет!

Объясняю химерингу, что мне от него нужно. И чувствую, как послушный нашим с котом желаниям Шанк начинает тихо вылезать из колец Милы. Пробираться между сплетениями чужих тел.

Итак… убить Червя невозможно. Даже если химеринг попытается откусить ему башку, пока живы Мила и князь, тот не умрёт. Значит, рисковать нельзя. Надо вытащить из него арт.

И у меня лишь один шанс.

Мой план примитивен: Шанк способен отправить любой артефакт в свою пространственную сумку, просто прикоснувшись к нему. Источник Червя я сам повредил. Ещё тогда, на дороге. Без «доппеля» сила источника резко снизится. А значит, и Мила сбросит контроль «доппеля», и все способности Червя, включая дар неудачи, перестанут работать.

«Крайт, покажи Червя», — мысленно говорю химерингу.

Химеринг транслирует картинку. Внимательно вглядываюсь в золотые нити, впивающиеся в центр его груди — на три пальца выше солнечного сплетения. И отсылаю картинку Крайту.

«Запомни. И покажи младшему: там, куда уходят нити, и находится вещь, которую он должен забрать».

Вызываю удавку тьмы и опутываю ею Шанка. Сейчас он находится уже под брюхом Милы, но его ничто не держит. И стартануть он может в любой момент. Сейчас… надо превратить удавку в когти тьмы. Так, чтобы они отросли на руке бога. Иначе ковырять пальцами грудак Червя мы будем вечно.

Мысленно представляю себе, как должны выглядеть когти. Уточняю у Крайта, всё ли получилось. Просто сам я Шанка сейчас не вижу.

Получилось. Получаю картинку-подтверждение: шесть десятисантиметровых чёрных стилетов на шестипалой руке.

Отлично. Итак… Погнали!

…Шебуршение, тихий мат, хрип… Адская боль в груди — видимо, так рвутся связи с артефактом. Мила дёргается, сжимается вокруг меня так, что если бы не укрепление тела — мне пришла бы хана. На всякий случай усиливаю связь тьмы и Шанка, вливаю её больше.

Потом забывшийся уже голод вспыхивает с такой силой, что я чуть ли не отключаюсь. Но на периферии разума ощущаю сладкую энергию, которая вливается в меня. Её мало, но даже эта крохотная доза