Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина

– Убого, – поморщился Сфер.

– Соглашусь с вашим другом, – сказала Румяна. – Всё это действительно убого. – Она резко оттолкнула кислотного, но не удержалась и чуть не упала спиной на длинного.

Тот придержал её, но тут же отдёрнул руки, засунув их в карманы.

– Спасибо, – сказала Румяна.

Длинный равнодушно пожал плечами.

– Спасибо? И всё? – протянул Нитро. – Маловато, да, Пётр? – спросил он у длинного, снова сделал шаг к Румяне и сказал: – Давай так: ты отдаёшь нам спицы, а мы проводим тебя домой.

– Чтобы Серый Волк не съел, – хохотнул Рэш.

Вместо ответа Румяна прислушалась: шум всё приближался. Странные звуки заметили и парни. Из леса прямо на них мчалась туча птиц разных мастей. Румяна улыбнулась. На этот раз она не торопилась доставать хлеб, а сделала кое-что неожиданное – начала крутиться на месте, размахивая руками. Волосы, будто обрадовавшись возможности пошалить, вытянулись вверх и стали то сжиматься в пружинки, то разжиматься. Она кружилась и кружилась, как веретено у неутомимой пряхи. Птицы, не долетая до Румяны, садились на парней, цеплялись когтями за их волосы, за капюшоны, облепляли куртки.

– Опять чёртовы птицы! – закричал Нитро. Как пули сыпались на него воробьи, свиристели, синицы, клесты…

«Двое из ларца» закрылись куртками, отбиваясь от пернатого вой ска.

– Убого! – орал один.

– Ведьма, птиц убери! – не унимался второй.

Длинный натянул поглубже капюшон и отошёл подальше от эпицентра птичьей бури и её дикой повелительницы.

Когда Румяна остановила кружение, преследователей не наблюдалось даже на горизонте. Уставшие птички облепили ветки и смотрели на Румяну как-то обиженно. Она высыпала все крошки из сумочки и ласково сказала:

– Хвалю! Вы дали возможность ребятам почувствовать себя памятниками… при жизни. Получайте награду!

По дороге домой, проходя мимо лицея, Румяна невольно остановилась и достала спицы. Её разбирало любопытство: зачем её волшебные штучки могли понадобиться директору? Он хочет научиться управлять тараканами своей головы? Интересно, нажаловались ли детки угрюмому хозяину. Теперь, когда она перешла в гимназию, Барокко не так-то просто будет дотянуться до спиц. А мелким грубиянам умница Румяна не по зубам.

Она бросила взгляд на окно смотрителя мёртвых зверюшек – оттуда, как из бездны, прямо на неё смотрел не отрываясь Барокко. Румяна помахала ему спицами и быстро зашагала к дому.

4

От каникул оставалось всего чуть-чуть. Плед был почти готов. Фаруза, с тех пор как побывала «в Египте», в каждом номере газеты прочитывала колонку, посвящённую отдыху: а вдруг ей снова приснится какое-нибудь удивительное место?

– Ах, Румянушка, какое чудесное место Родос! Это небольшой остров, но взгляни, сколько там достопримечательностей! А знаешь ли ты, что с одной стороны он омывается Эгейским морем, а с другой – Средиземным? И в южной точке моря встречаются! Такого больше нигде нет!

– Такое есть у мыса Гренен в Дании.

– Что, встреча двух морей? – недоверчиво спросила домработница.

– Да, Северное и Балтийское моря встречаются и не перемешиваются. Это довольно необычное зрелище, будто между ними стена. Но в действительности никакой стены нет…

– Ну и откуда ты знаешь это всё? – фыркнула Фаруза, бросив газету.

– Готовлю материал к уроку.

Глава пятнадцатая. Девочки и мальчики

1

Румяна пришла в гимназию пораньше и стала изучать классный журнал восьмого «А». Необычная ситуация!..

В учительскую вкатилась Мария Александровна:

– Вхо́дите в курс дела? Умничка. Видели оценки? Комарики-кошмарики, умный Платонов изображает из себя идиота, и никто не понимает почему! Но главное знаете что? – Завуч вдруг разволновалась, сняла абсолютно чистые очки и начала протирать их от несуществующей пыли. – Ведь вслед за Платоновым все мальчики этого класса скатились по учёбе. Даже Петриков, отличник по биологии!.. – Завуч неожиданно всхлипнула. – Митоз-мейоз! Локомотив команды нашей школы на олимпиаде… совсем перестал учиться!

– С девочками – всё наоборот… – задумчиво произнесла Румяна, листая классный журнал: лидерство по оценкам уверенно удерживали именно они.

– Платонова вашего к психологу надо! – неожиданно раздался голос за спиной Румяны.

Она развернулась, и глаза её невольно поднялись к потолку. Перед ней возвышалась Евгения Глебовна.

– Вы знакомы с Платоновым? – заинтересовалась Румяна.

– Он нонконформист! – Сказано было так, словно этот аргумент отметает все последующие возражения.

– А у вас для всех детей ярлыки есть или кому-то не досталось? – не сдержалась Румяна.

Евгения Глебовна метнула на неё гневный взгляд, не предвещавший ничего хорошего, и вышла из учительской.

«Ну вот опять, Румяна! Просто помолчи!»

2

Южная точка острова Родос – коса с красивым названием Прасониси. Это место называют «поцелуем двух морей» – Эгейского слева и Средиземного справа, если смотреть на карту. На отмели всегда гуляет ветер, поднимая высокие волны. «Поцелуй двух морей» пришёл на память Румяне, когда она впервые пришла в этот класс. Восьмой «А» изрядно штормило: мальчики и девочки вели войн у, не прекращающуюся ни на переменах, ни на уроках. Взаимная вражда началась внезапно и резко разделила класс.

Левый ряд получил прозвище «Эгейское море» – бурное, шумное, тут сидели одни мальчишки. Правый ряд, «Средиземный», был полностью девчачий, с него весь урок шло шипение и шиканье в адрес левого ряда. Средний ряд штормило больше всех – здесь мальчики и девочки сидели вперемешку. Предыдущий учитель географии не выдержал и сбежал из восьмого «А» после первой четверти. Румяна приняла класс после него.

«Ашки» – класс «ровный и дружный», так говорили учителя семь лет подряд. Изменениям климата в классе предшествовал ветер перемен, который позже породил бурю. Лена Стеклова, которая вообще-то училась здесь с началки, неожиданно для всех стала особенной – кумиром вздыхающих мальчиков и подражающих девочек.

Началось всё с Платонова, который вдруг увидел Стеклову совершенно другими глазами. Это было странно, ведь он знал её с первого класса; во втором классе они сидели за одной партой, а в четвёртом вместе ходили по подъездам пристраивать бездомного щенка. Нормальная девчонка: секреты хранить умеет и не несёт чушь, в отличие от некоторых. Ну а в остальном – девочка и девочка. Как все. Но в седьмом классе жизнь Саввы Платонова круто изменилась – всё из-за маленьких каштановых завитков на висках Стекловой, которые вихрем ворвались в его жизнь. Оказалось, что миниатюрные локоны Стекловой действуют на Платонова магнетически. Каждый урок его взгляд, как стрелка компаса, притягивался к своему полюсу – каштановой головке Стекловой. Когда место Стекловой за неизменной первой партой пустовало, жизнь Платонова становилась монотонной и бесцветной – как бубнёж Петрикова у доски или отсчитывающий бесконечные минуты урока метроном учительского голоса. Потерявшая направление стрелка зависала в