Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина

Скоро выяснилось, что Платонов далеко не единственный заинтересованный наблюдатель: кажется, целая очередь из воздыхающих сердец устремилась к предмету обожания – Стекловой из седьмого «А». Все вдруг разом потонули в обволакивающих волнах женственности кареглазой Леночки. Обладательница волшебных завитков оставалась спокойной и приветливой со всеми, и Платонов решил положить конец этому паломничеству к святыне его и только его сердца.

Первой жертвой пал Петриков: когда гений биологии «А» класса имел неосторожность подкатить к Стекловой на перемене, пришлось разобраться с ним тут же. Не подготовленного к боям Петрикова принесли в медпункт, что называется, на щите. После этого уже никто из класса не решался связываться с Саввой: одноклассники спокойно приняли его лидерство. С мальчиками из параллели пришлось труднее: в течение всего года Платонов отлавливал их поодиночке и бил.

После летних каникул Стеклову будто подменили. Девочка с пленительными завитками на висках превратилась в Хозяйку Медной горы, наделённую мистической властью над умами юных одноклассниц. Стеклова уверенно управлялась с командой девчонок, руководя ими со своей любимой первой парты. Безуспешно Платонов искал черты прежней Лены Стекловой в её нынешнем чеканном лике. Платонов посчитал такую перемену объявлением войны. Скрытая турбина, давшая движение чувствам Платонова, с неистовством вырвалась наружу и обрушилась на окружающих оглушительным водопадом. На месте скромного горного ручья бушевала лютая стихия.

Рейтинг Лены Стекловой среди девочек зашкаливал. Она приносила любимые девчачьи журналы, сыпала шутками из новых ситкомов, изображала героев модных сериалов. Когда на неё находило творческое настроение, девочки на большой перемене плели друг другу косы. Но даже если шоу стилистов отменялось, в качестве развлечения для подданных королевы шли какие-то потрясающие и низкокалорийные сладости. Лена спешила поделиться всем, что знает и умеет, с одноклассницами. «Потому что, – говорила она, – мы, девушки, должны держаться вместе, иначе общество нас раздавит».

Дело и слово Лены Стекловой были нацелены на главного врага – мальчиков восьмого «А», которых они называли «недоумками» и «невнятными типами».

– Мы ещё и учимся лучше, к чему другие доказательства? – говорила Лена. Завитки на висках между тем согласно подрагивали, и в таком настроении они стали жутко раздражать Платонова.

Лена вела обширную просветительскую работу: знакомила девчачью часть класса с арсеналом новых слов, которые призваны были разорвать иго гендерных стереотипов. Лена Стеклова вводила девочек восьмого «А» в клуб избранных, объединяя посвящённых особым «новоязом».

– Мальчики возомнили, что лучше нас только потому, что они мальчики! И могут сидеть, занимая всё место за партой, развалившись, вот как… – Лена обвела глазами класс и показала на Савву: – Как Платонов. Как будто он – пуп земли и вообще один-единственный на свете! И кстати, – заговорщически понизив голос, обратилась Лена к девочкам, – это называется… мэнспрединг!

Платонов, ухватив суть выпада Стекловой, развалился на стуле ещё пуще и, пока учителя не было в классе, положил ноги на парту. Он развёл руками и широко улыбнулся, словно спрашивал: «Так лучше?»

Девочки одобряли и боготворили своего лидера, а мальчишки восьмого «А» Лену, а заодно и всех девчонок терпеть не могли и бунтовали по-своему: игнорировали оценки, переставали отвечать на уроках, шумели и бродили по классу.

Румяна обратила внимание на странную перемену: в седьмом классе средний балл у Платонова был пять и ноль, а в восьмом Платонов не носил в школу ни учебников, ни тетрадей. У него была одна тетрадь по всем предметам, которую он, свернув, умещал в кармане куртки. Он сидел за последней партой левого ряда и оттуда управлял настроением мальчиков восьмого «А» лишь с помощью синей ручки, которая в конце учебного дня превращалась в оружие – трубку для стрельбы бумажными шариками.

3

Румяна составила план действий. Для этого она снова отправилась в магазин «Милые радости». Сидя у фонтана с полным пакетом, Румяна ещё раз проверила, всё ли купила. Дюжина мотков отборной пряжи из шерсти мериноса – красная и синяя. Белой пряжи, оставшейся от пледа, должно хватить. И ещё зелёные нитки – на кисточки для пледа.

Румяна составляла схему для вязания. Ей предстояла более сложная работа, чем плед. К чаю заскочила Ева:

– Румяна Игоревна, как вам восьмиклашки? Я слышала, вам дали самый трудный класс.

– Очень хороший класс. Морской, – улыбнулась Румяна.

– Чего? – не поняла Ева.

– А что это у тебя? Новый скетчбук? Может, покажешь наконец свои рисунки? Или вы, художники, пишете в стол? – усмехнулась учительница.

Ева помедлила, но всё же сказала:

– Можете посмотреть.

– О, спасибо!

Румяна стала листать альбом. Ева и правда очень талантлива. Зарисовки людей, какие-то архитектурные элементы, невесомые наброски растений, море рожиц и мультяшных физиономий, и вдруг…

Рисунок был выполнен чёрной шариковой ручкой. Маленькая художница мастерски владела техникой и с помощью такого прозаического инструмента смогла передать игру света и тени, глубину, живое выражение лиц, пластичность жестов. В левой части рисунка вполоборота стояла толпа людей в масках. Присмотревшись, Румяна поняла, что люди – школьники в классе. За спинами детей в густой тени угадывались портреты каких-то известных личностей, шкаф, полки. Маски словно перенеслись на рисунок с венецианского карнавала – вычурные, сложносочинённые, украшенные обилием деталей. Такие разнохарактерные! Даже не скажешь, что нарисовано шариковой ручкой! Художница явно была знакома с карнавальной эстетикой, но главное, что удалось показать автору рисунка, – это несоответствие маски и того, кто её носил. Как это у неё получилось? Румяна затруднялась ответить. Может быть, выражение лица, из которого видны был лишь изгиб губ и настроение глаз, дисгармонировало с выражением маски? Или дело было в деталях каждого персонажа?

Перед школьниками в масках стояло двое взрослых в шутовских колпаках. Зрителю их было видно в профиль, но большей частью со спины. В руках один из них, тот, что был дальше, сжимал пачку картонок со спутанными верёвочками. Второй же одной рукой брал картонку из пачки, а другой тянулся к ближайшему школьнику в маске. Теперь Румяна увидела, что у некоторых ребят болтались такие бирки – у кого на шее, у кого на руке. Чтобы прочитать надписи, Румяне пришлось присматриваться: маленькими аккуратными буквами было написано «хулиган», «тупица», «неуправляемый», «выскочка»… Картонки с верёвочками – ярлыки, как ценники в магазине.

На рисунке двое взрослых выдавали детям ярлыки.

На переднем плане, на фоне пола, было начертано название зарисовки: «Они лгут».

Ошарашенная Румяна смотрела на Еву. Та смутилась:

– Что, совсем отстой, да?

– Откуда это, Ева? «Они лгут»…

– Да так… Услышала про маски – вот, навеяло. С ними, правда, пришлось повозиться. У дедушки в кабинете нашелся старый каталог венецианских масок.

– У тебя потрясающе получилось, Ева! Я так тобой восхищаюсь! – Румяна крепко обняла