Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

имеют место быть схватки на кулаках и других частях тела, как в ринге. Это не кино. В бою, если нет огнестрела, то уже проиграл. А представить ситуацию, когда у спеца не будет ножа, вообще сложно. И даже при отсутствии оружия боевик будет скорее видеть свое спасение и орудия боя в окружающих предметах, чем стараться пробить лоуткик и следом «двоечку».

После разговора с Асобистом я уже несколько раз посетил стрелковый полигон для сотрудников ФСБ. Эту площадку использовали военные, чаще разведка и команда спецназа военного округа, которая неизменно участвовала в соревнованиях войск специального назначения, что ежегодно проходят в Гудермесе. Уже одно посещение такого полигона дало больше, чем все предыдущие походы в полицейский тир. Вадим Борисович поручил меня одному бойцу, к которому я обращался «Саша» - то ли имя, то ли позывной, не важно. Важнее было то, что больше двух часов меня гоняли так, как на тренировках у Аслана и не снилось, хотя и там спать не получалось. И, если с физикой было не так уж и плохо, то стрелковая подготовка никакая. И, как свойственно многим людям, я видел причину неудач не в том, что я действительно не готов и близко стоять на равных со спецами, а лишь в том, что у меня зрение плохое. Скорее я оправдывал известную поговорку про плохого танцора и оказанной ему помощи опытным хирургом.

Я же, имея уже определенные личные средства и главное, что желание, выискивал «окно» в своем плотном графике для решения проблемы зрения. Несколько дней меня отговаривала мать от операции на глаза, когда я поставил ее в известность о записи в клинике. И, если она умеет быть такой назойливой, как в моем случае, то в какой-то момент я даже начал оправдывать поступки отца. Главным же аргументом взволнованной матери было то, что после операции я буду пригоден к военной службе, и что терять время в армии никак нельзя. Как раз были приняты изменения закон о воинской службе, где моя специальность уже не давала возможности откосить от армии. Я понимал это, но коррекцию зрения считал необходимой. Армия меня не только не пугала, но с сознанием человека, который выжил после Апокалипсиса, я осознавал, что в некоторых случаях был балластом, и я стремился стать сильнее. В общине, как и вообще в постапокалипсическом мире, опытные бойцы были самым привилегированным, если так выразиться, исходя из тех реалий, «сословием».

Университет же, чтобы выкрутиться из сложной ситуации, когда целое отделение вдруг станет невостребованным, ибо многие шли туда именно что за военным билетом, для таких «сыночков», как я стал предлагать с четвертого курса дополнительное образование в сфере IT.

Из послезнания я помнил, что многие парни после таких курсов и имея уже основную специальность, устраивались на работу по блату, часто к своим родственникам, где числились на предприятиях программистами, чтобы уже у властей не было соблазна призвать бесспорно достойного бойца, правда воина танцпола и покорителя элитного алкоголя. Государство ощущало нехватку в таких специалистах и им, в случае трудоустройства по профессии, оформляли альтернативную службу или же по официальному запросу даже предпринимателя, а не только серьезных компаний, вообще освобождали от службы. Для сынков местной элиты второе высшее образование было еще более формальным, чем первое – плати и вместе с первым дипломом, получишь второй.

Мне же потребности быть мнимым программистом не было – все договоренности об отсрочке и последующем списании из числа годных были бы по причине состояния здоровья. Военный билет я должен был получить аккурат через год, когда и закончу университет. Я злорадствовал над своими здоровыми, часто подтянутыми и, со спортивными телесами, одногруппниками, что они станут альтернативщиками, и придется сидеть за компьютером или вытирать пыль с монитора, так как определенный контроль со стороны военкомата был. Да, и пойти путем альтернативной службы подобным образом мне было не суждено уже из-за характера моего отца. Для родителя, кто не служил, тот не мужик и точка!

В армии же я хотел решить две проблемы. Первая – это личная боевая подготовка. Я видел, что значит быть подготовленным бойцом в постапокалиптическое время. Они выживали, нагибали других, находились ближе к вершине пищевой цепочки. Хорошие бойцы могли найти себе сытое место в бандах, общинах, при этом погибали реже, чем обыватели, прячущиеся по подвалам. Второй причиной было то, что я надеялся найти волкодавов, которые в будущем смогли бы стать опорой после катастрофы. Если получится переманить к себе ближе к часу Х три-четыре группы, уровнем команды Видока, то уже можно создавать ядро силового блога общины, клана, ну или города, быстро сориентироваться в хаосе быстротечной войны и дележа остатков ресурсов.

То, что получится заинтересовать бойцов, я почти не сомневался. В определенной степени милитаризированной стране, коей являлась Россия, проблема трудоустройства ветеранов была актуальной, какие бы льготы им не сулили от государства, и она не решиться до катастрофы. Ну а я планирую получить такую финансовую подушку безопасности, которая позволит содержать таких людей, да и дело им найдется и в качестве охраны и отдельного ЧОПа.

Если же положить руку на сердце и признаться самому себе в главной причине, почему меня так тянет в армию, то это страх. Я помню, что такое быть слабым, боятся каждого шороха только потому, что не хватает навыков защитить себя. Убегать от собаки, или быть обузой, как в маленьком коллективе с Жекой и Леной. Кроме того, в процессе общения мне были больше понятны именно что взгляды матерых бойцов. Они мне казались правильными, без шелухи. Общение же со своими сверстниками в этом времени тяготило неимоверно.

Однако, роль рядового бойца постапокалиптического фронта меня не устраивала, если есть реальный шанс стать неким большим в будущей социальной системе, для чего нужны деньги, много денег.

Как разбогатеть, вернее, создать материально-техническую базу для становления после катастрофы? Этот момент я продумывал долго и мучительно. Самый прямой и, казалось, простой способ, играть на ставках. К примеру, уже вот-вот начнется очередной чемпионат мира по футболу. И пусть наша сборная опять под какими-то санкциями, но мундиаль состоится, а я еще в прошлой жизни был болельщиком этого вида спорта. Нет, я не следил за национальными чемпионатами, не знал родословные множества футбольных звезд, с кем они спят и кому настучали по мордасам, но важные матчи регулярно, часто с компанией, смотрел в спорт-барах. Мне тогда нравилась эмоциональная атмосфера с выплеском адреналина, вызванная не сыгравшей ставкой, так как я всегда ставил не на