Всадник дракона - Таран Матару

На несколько мгновений воцарилась тишина; Балбир обмякла без сил. Магнус высоко поднял ее, затем с силой ударил головой о землю, раскрошив череп, и вытер руку о ее халат.

Джая стошнило. Балбир потратила последние силы, пытаясь помочь ему сбежать. Если бы она этого не сделала, Тит был бы сейчас мертв. Если бы она не пошла к стражникам за Джаем, ее бы никогда не схватили…

Со слезами на глазах он наблюдал, как Тит с трудом поднялся на ноги и прихрамывая побрел обратно к трупу Балбир. Принц плюнул на нее, затем поднял взгляд, в котором полыхала ярость.

– Взять их! – взревел он. – Взять их сейчас же!

Все произошло так быстро, что Джай не сразу понял, что случилось. К горлу его братьев приставили мечи, а слуг-степняков окружили и направили на них клинки. Солдаты действовали методично, словно ждали приказа.

О том, что все это было якобы спонтанно, казалось, забыли. Во дворе оставались лишь немногие выжившие имперские гости и дворцовая стража. Джай сомневался, что кто-то из них переживет эту ночь.

Степняков выстроили в ряд и заставили встать на колени перед Титом, не обращая внимания на их протесты. За каждым стоял стражник с мечом, занесенным над ключицей степняка.

Арджун и Самар оставались неподвижны, но по щекам Самара текли слезы. Лишь Арджун выглядел вызывающе: с прямой спиной, глазами, горевшими от ярости, он не отрывал взгляда от лица принца. Джай прижал руку ко рту, будто это могло помешать ему закричать, хотя всеми фибрами души он этого хотел.

Тит подождал, пока его люди заставят визжавших слуг замолчать.

– Меня обдурили, – прохрипел Леонид. Джай проигнорировал его слова.

И когда Тит поднял руку, собираясь подать сигнал к казни, заговорил Арджун. Его голос был ясным и спокойным, а подбородок высоко поднят.

– Ты готов забыть годы нашей службы и дружбы? – спросил он.

– Это ты забыл, предатель! – ответил Тит. – Тебе повезло, что я дарую тебе быструю смерть. Это твоя награда. Род Рохана умрет вместе с тобой.

Несмотря на браваду, Джай услышал дрожь в его голосе.

Арджун посмотрел в сторону балкона. Кивнул Леониду.

Нет… не Леониду.

Джаю.

Их взгляды встретились. Губы Арджуна задрожали, он отвернулся, но все же произнес какое-то слово. Джай его не расслышал, но понял, что́ говорит брат, и почувствовал его любовь и поддержку.

«Беги».

Сердце Джая внезапно наполнилось гордостью. Гордостью за мужество брата. Гордостью за то, что он был степняком и сыном Рохана. Но это мало помогло унять ужас, который лишил его рассудка и заставил застыть на месте.

– Ты и в самом деле такой глупый? – повысил голос Арджун, чтобы все его услышали. – Это будет означать войну! Вторую войну! В прошлый раз ваш народ едва не проиграл.

Он кивнул на труп Ивара, хотя его взгляд был прикован к Эрике. Брат словно призывал ее что-то сказать или сделать. Но та молчала, уставившись в пол. Джай понял, что девушка была в шоке. Она едва ли замечала множество нацеленных на нее арбалетов.

– Я рад войне! – засмеялся Тит. – Я был рожден для нее!

Его веселье звучало фальшиво – смех был слишком долгим, а тон – слишком высоким. Казалось, Арджун это заметил, потому что говорил медленно и осторожно.

– Возможно, ты прав, – сказал он. – Возможно, эта шпионка действительно помогла убить твоего отца. Но кто сказал, что наши лидеры одобряли ее предательство? – Голос брата дрожал. Его тоже воспитала Балбир. Он тоже оплакивал ее потерю. – Еще не поздно, друг, – продолжил Арджун, и его голос внезапно наполнился теплотой. – Я могу вернуться домой и занять место хана своего племени. Мы объединимся с тобой и вторгнемся в Северную тундру с востока. Вместе отомстим за эту великую несправедливость.

Тит замер. Подумал.

Затем шагнул вперед и перерезал Арджуну горло.

Глава 30

Джай заставил себя смотреть. Заверил себя, что оцепенел и не мог отвести взгляда.

Он знал, что всегда будет помнить крик Самара. И то, как этот крик превратился в бульканье от поцелуя имперского меча…

Только когда последний из степняков пал, Джай отвернулся. Он был настолько потрясен, что едва не оставил Леонида на балконе. Юноша не мог собраться с мыслями. Они мчались вихрем – мимолетные, неуловимые… Когда он толкал коляску старика обратно в покои, конечности Джая действовали почти неосознанно.

Юноша присел на край кровати Леонида. Даже отсюда он все еще чувствовал запах крови. Сам воздух был густым и пропитанным медью, драл глотку и обжигал язык. К горлу подступил комок, и его снова стошнило. Джай сплюнул желчь на ковер, не обращая внимания на беспорядок. Скоро все равно будут стирать с ковра его кровь…

Выхода не было. Даже если Леонид каким-то чудом решит отпустить его, ему ни за что не покинуть дворец незамеченным. Судя по крикам снаружи, стражники еще не закончили свою работу.

Эта ночь обещала стать настоящей бойней. К утру в Лациуме не останется в живых ни одного данчанина или степняка. Включая его самого.

Он уныло размышлял, позволят ли уйти оставшимся императорским гостям – свидетелям. Тем немногим, кто не ел языки жаворонков, как, должно быть, Константин. Вряд ли их отпустят живыми…

– Джай?

Леонид повернул коляску и опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Джаем.

– Я буду жить, да? – Джай не скрывал горечи в голосе. – Разве не так вы сказали?

Леонид поджал губы и глубоко вздохнул.

– Мой сын мертв, – прохрипел Леонид. – Моя империя в состоянии войны. Почему меня должно волновать, останешься ли ты в живых?

Он говорил скорее сам с собой, так показалось Джаю. Как будто… как будто Леонид не был уверен в своих словах.

На мгновение Джаю захотелось схватить старика и избивать его до тех пор, пока тиран не откроет дверь. Джаю все равно грозила смерть. Почему бы не дать себе этот слабый шанс на спасение? Почему бы не отомстить?

Но он не испытывал ненависти к старику. Слезы текли по морщинам на лице Леонида и падали на покрытые пигментными пятнами руки.

Бывший император был виновен в бесчисленных грехах. Но Джай не был ему ни судьей, ни палачом – только боги, если они существовали, могли его покарать.

– Я не переживу эту ночь, – сказал Леонид.

Джай поднял взгляд.

– О? – удалось вымолвить ему.

Леонид покачал головой, будто его слова были выше понимания Джая, затем почесал подбородок. Он удивленно посмотрел на свои костяшки пальцев, затем печально улыбнулся.

– Щетина. Впервые за… десять лет?

Джай фыркнул. Очевидно, Коринф был неважным парикмахером.

– Ты заботился