Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Шагая, Лэйд даже не смотрел по сторонам: сейчас ему не нужны были ориентиры, лишь быстрый ритм шагов, позволяющий разогнать по одряхлевшему телу горячую кровь и немного прояснить мысли.

Сколько лет живут брауни? Едва ли долго, вероятно пару лет, как домашние канарейки. Значит, даже самые древние из них, скорее всего, не застали разыгравшуюся в Мэнфорд-хаусе трагедию, в которой миссис Гаррисон убила одну свою дочь и жестоко изувечила другую. Однако брауни отнюдь не так глупы: они кроят себе одежду, изготавливают инструменты, координируют действия… Приходится предположить, что по степени разумности они не так уж далеки от человека. А значит, вполне способны передавать информацию из поколения в поколение.

Лэйд представил себе, как эта страшная история, оборвавшая одну жизнь и непоправимо искалечившая другую, звучит в недрах большого дома. Ее рассказывают друг другу беззвучным шепотом крохотные существа в темноте ночных комнат, в окружении молчаливых столовых приборов и спящей мебели… Эта история звучит годами, десятилетиями…

Лэйд обнаружил, что стремительный шаг едва не завел его в Айронглоу. Сейчас ему нечего было делать там, в окружении огромных магазинов и их роскошных, подсвеченных гальваникой витрин, среди театров, синематографов и частных музеев, из-за стекол которых невидящими глазами пялились восковые болваны. Птичий гомон толп праздношатающихся мешал сосредоточиться, обилие разноцветных огней отвлекало, а лоснящиеся, как жуки, локомобили новейших моделей своим гулом вызывали лишь глухое раздражение. Лэйд решительно зашагал в другую сторону. Главное – не забрести куда-нибудь в гремящие дебри Коппертауна с его бесчисленными фабриками, а то и, чего доброго, в каменные джунгли Скрэпси – уж там-то не в меру задумчивого джентльмена найдут, чем угостить…

Могли ли брауни мстить? Раз уж они внешне так сходны с людьми, надо думать, что и внутри мало чем отличаются. Жестокое убийство троих человек могло быть не спонтанным проявлением ненависти, а холодной местью, которой несчастных подвергли за совершенное много, много лет назад. Так могли или нет?..

«Могли, – подумал Лэйд. – Еще как могли. Они просто выжидали нужный момент. Очень долговыжидали, полируя хозяйскую медь и чистя их башмаки. Зная, что когда-нибудь они смогут поквитаться. Маленькие, трудолюбивые, ужасно терпеливые существа, работающие во мраке ночи… Но почему они ждали так долго? Отчего не осуществили задуманное сразу же? Ведь не полицейских же подозрений им было бояться!»

Лэйд представил, как Эйф Саливан пытается застегнуть на крохотных ручках кандалы, и невольно хихикнул. Нет, старина, если брауни и мстили, им нужна была веская причина, чтобы отложить возмездие на много лет. Как будто они чего-то ждали. Чего?

Почувствовав слабину, ноги вновь самостоятельно выбрали маршрут, направив его в сторону Шипспоттинга, но Лэйд остановился. Шипси, конечно, славное местечко, но очень уж не подходящее для прогулок в наступающих сумерках. Шипси – торжество жизни, клокочущей в любое время суток, жизни беспечной, жадной, опьяненной, остервеневшей. Тут до утра грохочет музыка из бесчисленных пабов и забегаловок, тут одурманенные рыбьим зельем джентльмены выбираются из борделей, не сознавая то, что забыли там штаны, тут вечно горланят беспутные студенты, орудуют карманники, визжат избиваемые проститутки…

Когда-то ему нравился Шипси, но когда пришло время прочно обосноваться в чреве чудовища, он выбрал для себя Миддлдэк. Куда более спокойный, основательный и прочный, добрый старый Миддлдэк. Загодя зная, что укрытие, которое он ищет, это не шалаш на берегу необитаемого острова, а его убежище на многие годы вперед…

Брауни действовали не одни. Он должен был понять это сразу, вспомнив про потушенные фонари, следы воска на замках и страшные следы укусов на мертвых телах. Готовясь исполнить свой приговор, они заручились какой-то силой, чья природа была ему пока непонятна. Силой, с одной стороны, рассудительной и хитрой, точно опытный преступник, с другой – кровожадной и яростной, почти необузданной. Может, потому они и отложили задуманное на целые десятилетия: им нужно было время, чтобы найти эту силу. И, кажется, они ее нашли.

Лэйд перевел дыхание, лишь оказавшись в Миддлдэке. Ноги немилосердно болели – напоминание о многих лишних фунтах его веса, – но настоящей усталости он не ощущал, беспокойные мысли прогоняли из головы все прочее.

Когда-то он бродил по Новому Бангору днями напролет, искал слабое место у чудовища, уверенный в том, что такое обязательно отыщется. У любого огромного великана или испускающего пламя дракона всегда есть уязвимое место. Он еще не знал, что Левиафан относится совсем к другому роду монстров…

Он странствовал среди роскошных викторианских особняков Редруфа и унылых однообразных складов Лонг-Джона. Исследовал смертельно опасные закоулки Скрэпси и столовался в лучших ресторанах Айронглоу. Хлестал с беспутными матросами ром в пропахшем водорослями Клифе и взирал на бледнокожие мертвые громады Олд-Донована. Тогда он еще не понимал, что у Давида было больше шансов сразить Голиафа, вооружившись трухлявым желудем вместо камня, чем у него – одержать верх над Левиафаном, древним властителем вод, времени и материи…

Когда он наконец обуздал свои беспокойные ноги, выяснилось, что те принесли его на Тасман-стрит. Вот ведь плутовки! До Хукахука было по меньшей мере полторы мили – смешное расстояние для юного джентльмена, меряющего шагами остров, но весьма солидное, когда твой возраст приближается к угрожающим шести десяткам, а твоя резвость скована, помимо совести, сорока или пятьюдесятью фунтами лишнего веса…

Какого черта его вообще занесло сюда?

Лэйд тяжело вздохнул.

«Кончай, Чабб, – подумал он, – не юли, как юный бакалейщик, пытающийся сбыть несвежий имбирь. Ты прекрасно знаешь, почему оказался здесь. Знал с самого начала, едва только вылетел из приюта. Где-то в здешних краях обретается констебль Саливан: в Тресте болтали, он снимает дом на Тасман-стрит. Ты никогда там не бывал, но запомнил адрес, как годами привык запоминать множество вещей, откладывая их про запас. Старый запасливый Чабб, истый лавочник. А Саливан тебе нужен, потому что…»

Лэйд рыкнул на автоматона, сонно бредущего ему навстречу и тащившего кадку с капустой. Жестяной болван от неожиданности подпрыгнул, едва не врезавшись в стену, и принялся потешно скакать на одной ноге, ругаясь на нескольких языках.

Потому что Саливан молод и наблюдателен, признался себе Лэйд. Потому что он подозрителен по природе, смел и хранит в своем сердце ту толику дерзновенной самоуверенности, благодаря которой британские подданные, даже оказавшись на фронтире цивилизации, не ломаются под гнетом обстоятельств. Потому что немного напоминает тебя самого в юности, когда ты еще был хищником, а не потасканной плюшевой игрушкой в руках Левиафана, которую можно забыть на диване в гостиной…

У Саливана необычайно острый взгляд, кроме того он дотошен и внимателен, как полагается молодому въедливому служаке. Наверняка в Мэнфорд-хаусе он приметил какие-то следы, которые пропустил косный взгляд Лэйда. Следы, которые могут подсказать, с