Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Это значит, ничего не мешало выследить ему самого мистера Лэйда Лайвстоуна.

Он ощутил колючую судорогу за грудиной. Такую, что на миг перестал дышать.

– Слушай меня, ты, – процедил он сквозь зубы, вперив взгляд в потолок, – если одно из твоих отродий переступит ногой порог «Бакалейной лавки Лайвстоуна и Торпа», не говоря уже о том, чтобы причинить вред Сэнди, – клянусь, древняя рыбина, я вытащу тебя из той лужи, где ты прячешься, разделаю по заветам старика Хиггса и подам к столу с тушеными овощами!

Лэйд выскочил наружу и бросился бежать.

* * *

Он слишком давно не бегал.

Слишком часто позволял себе засидеться за обеденным столом, поглощая их совместные с мистером Хиггсом кулинарные изыски, и слишком много времени провел над кружкой в «Глупой Утке». На протяжении многих лет подобный образ жизни благоволил маскировке, но теперь, мчась вверх по Хейвуд-стрит, Лэйд проклинал каждый свой лишний фунт: отливаясь в секунды, эти фунты превращались в свинцовую гирю, которая неумолимо задерживала его.

Если он опоздал…

По счастью, на улице не было ни прохожих, ни локомобилей. «Повезло, – подумал он со злой усмешкой, ощущая, как где-то под ребрами болезненно расширяется от бега его несчастная печень, – иначе на следующий день об этом будет судачить весь Хукахука, сопровождая эту новость самыми нелепыми и противоречивыми слухами». Особенно, надо думать, воодушевится Макензи, этот старый шотландский мерзавец. Наверняка на следующем заседании Треста поинтересуется невзначай, слышали ли все о том, что в этом году Роял Аскот[58] будет проводиться на Хейвуд-стрит, а также о том, где можно сделать ставку на того представительного полного джентльмена, что так резво галопировал прошлым вечером…

Если, конечно, страшная смерть констебля Эйфа Саливана не станет более интересной темой для разговора.

«Нет, – подумал Лэйд, мучительно пытаясь удержать в груди рвущееся наружу со свистом дыхание. – Не станет, и ты сам знаешь об этом». Левиафан хитер, невероятно хитер, и неважно, разумен он или нет. Он не считает нужным прятаться от собственных созданий, населяющих остров и мнящих себя самыми обычными людьми. В очереди за свежей газетой джентльмены спокойно обсуждают разрушения, причиненные городу очередным демоническим поездом. Докеры, сплевывая на пол табачную жижу, кроют последними словами проклятых рыбоедов, из-за которых скоро в Клифе станет опаснее, чем в самом Скрэпси. Полицейские планируют очередную облаву на убежище угольщиков где-то под Лонг-Джоном…

Левиафан – слишком древнее чудовище, чтобы всерьез утруждать себя маскировкой. «Угольщики», «омнибусы», «рыбоеды», «китобои», «лудильщики» – все эти слова в новом Бангоре несут смысл столь зловещий, что способны свести с ума неосторожно сунувшегося на остров обитателя Глазго или Эксетера. Но урожденные обитатели не замечают ничего странного. Для них все это в порядке вещей, включая те вещи, при мысли о которых сам Лэйд ощущал между лопаток колючую ледяную изморозь.

Однако по какой-то причине в этот раз Левиафан прикрывает убийцу. А это странно. Это не в его характере. Благодаря своему дьявольскому отростку под названием «Канцелярия» Он скрыл чудовищную смерть троих человек в Мэнфорд-хаусе. Он стер память Эйфа, который невольно оказался замешан в этом деле. Наверняка он найдет способ сделать так, чтобы сам констебль Саливан быстро и без лишних тревог пропал из жизни Хукахука. Бесследно, как камешек, брошенный с мола в порту, который оставляет после себя лишь несколько концентрических кругов на поверхности.

И еще эти слова Капитана… Что он имел в виду? И почему, черт побери, он должен беречь мизинцы?..

Думать на бегу было чертовски сложно, мысли вспыхивали в такт срывающемуся с ритма сердцу, которое угрожало расколотить изнутри старую, как бочонок из-под сидра, грудь. Но Лэйд думал об этом, чтобы не впускать в голову все остальное. Например, потухший газовый фонарь перед бакалейной лавкой. Сэнди, лежащую возле кассового аппарата, бедную юную Сэнди, которая так любит украдкой читать Буссенара, Майн Рида и Уэллса, которая убеждена, что живет в самом спокойном месте Тихого океана…

Лэйд никогда не считал себя кроссарианцем. Доподлинно зная о могуществе тайных правителей Нового Бангора, окружая себя множеством ритуалов и будучи посвященным в оккультные секреты острова, он не унижался до молитв губернаторам острова – ни Монзессеру, покровителю торговцев и лавочников, ни Карнифаксу, Кровоточащему Лорду, властителю крови, ни всем прочим.

Но в тот миг, когда он, повернув, увидел тусклую звезду газового фонаря, сияющую над «Бакалейными товарами Лайвстоуна и Торпа», он безотчетно вознес молитву всем Девятерым.

* * *

Он не успел унять дыхание, открывая дверь, в груди предательски клокотало. Зазвенел старый надтреснутый колокольчик, дверь приветливо скрипнула ржавыми петлями, и даже этот звук сейчас показался ему мелодичным, как отзвук арфы в руках ангела. Он говорил о том, что их не касался воск. Самый прекрасный скрип на свете.

– Мистер Лайвстоун?

Глаза Сэнди округлились, когда он ввалился в лавку. Неудивительно. Учитывая, какое расстояние ему пришлось покрыть в самое короткое время от Тасман-стрит, он должен был выглядеть как загнанная лошадь.

– Хм-м-м-м-м… Да, мисс Прайс?

Сэнди, должно быть, уже собиралась уходить. Кассовый аппарат заперт, на столе – безукоризненная чистота. Лэйду не требовалось открывать гроссбух, чтобы убедиться: аккуратным почерком в него внесены все цифры продаж за сегодня без единой помарки или ошибки.

– Вы бежали, сэр?

Он с деланой небрежностью оправил на себе мокрый от пота пиджак.

– Кажется, за мной увязалась стая бродячих уличных коммивояжеров. Вы же знаете, эти голодные мерзавцы становятся сами не свои, учуяв запах чековой книжки! Пришлось улепетывать во весь дух.

Сэнди улыбнулась. Если она и находила его чувство юмора грубоватым, то скрывала это куда тщательнее, чем Новый Бангор – многие свои тайны.

– Я удивилась, что вы не вернулись после обеда из «Утки», но подумала, что у вас обнаружились срочные дела.

– Так и есть, – поспешно сказал Лэйд, – я совсем забыл про апрельский вексель Шапиро. Пришлось заняться им, но теперь-то все в порядке. Надеюсь, пара часов моего отсутствия не разорили лавку?

Сэнди покачала головой.

– Ничуть, сэр. Я отпустила мисс Перч полфунта масла за шесть пенсов, а мистеру Швайбу – консервированных абрикосов на шиллинг. У нас было небольшое недоразумение с миссис О’Донован относительно унции скипидара, которую она купила третьего дня, но я сбавила ей пенни, и все разрешилось наилучшим образом. Еще мистер Дорфус просил заказать для него при случае две баночки помады для волос «Роял Краун», и я записала все в тетрадь для заказов, а мистер Хайвс…

Сэнди передавала ему события дня, мгновенно сообщая все цифры с точностью до последнего знака после запятой, сохраняя на юном лице такую безмятежную улыбку, словно это в самом деле доставляло ей удовольствие.

Безумно