Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов

Она видела угрозу, однако ничего не могла сделать.

В тот же миг фигура повернула голову. Не к Сергею, а к ней.

Движение прошло сквозь замершее время так спокойно, словно оно не имело над неизвестным существом никакой власти.

В голове раздался гулкий голос:

— ТЫ. ПОДОЙДЁШЬ.

Фигура исчезла. Анастасия ощутила жар в груди.

Он возник глубоко внутри, резко разросся и прошёл по телу. Девушка не успела ни вдохнуть, ни понять, что происходит, как каменный зал пропал.

Вокруг открылось огромное космическое пространство. Она видела всё сразу.

Не отдельные звёзды и не далёкую светящуюся полосу. Всю огромную галактику Млечного Пути, раскинувшуюся перед ней бесчисленными огнями, светлыми рукавами и тёмными промежутками между ними.

Расстояние перестало что-либо значить.

Анастасия не могла определить, где находится сама, откуда смотрит и как вообще способна охватить подобный масштаб. Свет касался её со всех сторон, а жар в груди продолжал расти, заполняя всё, что ещё оставалось от привычных ощущений.

Миг, и она вернулась в реальность. Но уже не летела к порталу.

Теперь Анастасия неслась справа от Сергея прямо на богиню, пригнувшись и готовясь ударить клинком, хранящим часть души её отца.

Краем глаза она заметила Сергея. Он тоже увидел её.

Его тёмный меч уже разрушился, и отдельные чёрные обломки ещё распадались в воздухе. За спиной жёлтые печати сместились вперёд, проходя рядом с Анастасией и раскрываясь перед богиней.

Та отступила.

Навстречу девушке поднялась ладонь, и движение Анастасии внезапно оборвалось. Неизвестная сила удержала её на месте, не позволяя довести удар.

Сергей же не остановился. В его руке появился другой клинок.

Он направил его к центру печати, и наконечник — примерно десять сантиметров от острия — начал ярко гореть белым светом. Так, как когда-то, как рассказали Леонид и другие, горел клинок её отца.

В следующий миг удар пришёлся прямо в центр печати и по пространству пошли трещины.

* * *

Вика сидела на небольшой поляне среди мягкой, едва колыхавшейся травы.

Перед ней тихо потрескивал огонь в утоптанном и освобождённом от травы месте.

Он горел, лишь немного согревая. Тонкие языки пламени облизывали потемневшее дерево, и от костра тянуло дымом, теплом и чем-то привычным, чего совсем не существовало в белом пространстве.

Девочка подвинулась ближе, осторожно вытягивая ладони.

Напротив огня сидел тот самый старик.

Сгорбившись и опустив руки, он бездумно смотрел на пламя. Свет ложился на его спутанную бороду, израненные плечи и пальцы, ещё недавно удерживавшие Вику среди невидимого ветра.

Он молчал.

Девочка пару раз оглянулась.

Поляна оказалась совсем небольшой. За травой не начинался лес, не виднелись дома и не уходила вдаль дорога. Там по-прежнему находилось всё то же белое пространство, временами едва заметно менявшее оттенок.

Только это место каким-то образом оставалось от него огорожено.

Вика посмотрела на ближайшие травинки, затем на границу поляны и снова перевела взгляд на старика.

Он даже не пошевелился.

Девочка некоторое время рассматривала его через пламя, а затем склонила голову набок.

— Дядя, а ты не особо разговорчивый…

Старик спокойно молчал, никак не реагируя на её слова.

В костре негромко лопнула веточка, выпустив несколько искр. Вика проследила за ними, подтянула ноги ближе и снова посмотрела на своего молчаливого спутника.

Но секунду спустя в стороне раздался другой звук.

Резкий, похожий на треск лопнувшего стекла.

Вика и старик одновременно повернули головы в ту сторону.

Глава 16

Вот тебе и… Добрый вечер

От автора: Глава сегодня чуть меньше, сильно устал. Вот. Не бейте. Хотя вы меня и так закидаете тапками после её прочтения.

* * *

От удара по центру печати со звуком разбитого стекла разошлись кривые белые линии.

Ветвясь прямо в воздухе, они проходили между жёлтыми знаками, уходя за пределы шестиугольника. Сквозь них пробивался свет, и с каждой новой трещиной его становилось всё больше.

Я резко подался вперёд, силой надавливая на клинок и заставляя линии расширяться.

Рукоять вдавилась в ладони. Камень под ногами заскрежетал, воздух стал сухим и горячим.

Богиня напротив вытянула руку и направила свои силы на всё сильнее раскрывающуюся трещину, пытаясь закрыть её.

Пространство между нами сдавило.

Клинок дрогнул, и на мгновение белые линии перестали расходиться, удерживаемые её мощью. Жёлтые грани печати прогнулись, однако центральная часть осталась на месте.

Я холодно взглянул на богиню и вогнал меч ещё глубже. Теперь она уже не сможет меня остановить.

Снова раздался треск. Намного громче прежнего.

От острия в стороны рванули новые белые линии, соединяясь с уже существующими. Свет залил ладонь богини, скользнул по тёмному платью и добрался до лица. Её рука едва заметно дрогнула, а во взгляде что-то неуловимо изменилось в её взгляде.

Затем она резко подалась вперёд и ударила голой ладонью по печати с другой стороны.

В то же мгновение я повёл клинок снизу вверх, разрезая пространство и саму печать.

Шестиугольник раскрылся по центру.

Его жёлтые знаки разошлись в стороны, а за ними появилась неровная белая полоса, быстро расширяющаяся и выпускающая всё больше света.

Я сделал шаг назад. Мы втроём смотрели, как пространство продолжает трескаться.

Уже без моего клинка и без дополнительного вливания энергии.

Каждый новый разрыв порождает следующий, и белые линии расползаются всё дальше, покрывая воздух перед нами густой ломаной сетью. На полу появляются резкие светлые полосы, а тьма за спиной богини отступает, ненадолго открывая очертания огромных неподвижных существ.

— Плохо, — выдохнула она, внимательно следя за происходящим. — Теперь я поняла, зачем ты привёл с собой девчонку… А также поняла, почему ты сам вообще решился сюда прийти.

Я крепче сжал рукоять, не отводя взгляда от расширяющейся трещины.

Пальцы всё ещё плохо слушаются после удара. Энергия в каналах движется рывками, и каждый новый вдох обжигает грудь, но оно того стоит.

Трещины становились больше, пока сущность передо мной продолжала:

— Это гениально, юный Вайторл, вот только ты не учёл одного фактора. Всё это место, в котором ты сейчас находишься, не находится ни во времени, ни где-либо ещё.

Я резко посмотрел на неё. На несколько мгновений застыл, перестав замечать даже боль, а затем одними губами прошептал:

— Изнанка…

Свет впереди вспыхнул ярче.

Теперь я посмотрел на него совсем иначе, понимая, что сотворил.

— Почему ты сразу не сказала⁇! — зло зарычал я. — Ты ведь знала, что я задумал! Могла бы всего лишь сказать, что это изнанка!