Ворошиловский стрелок. Книга 1 - Дмитрий Найденов

— Скрепка, товарищ сержант, у вас ржавая скрепка на солдатской книжке, вот в чём причина моего осмотра.

— И что это значит? — удивлённо спросил он.

— Это означает, что вы не диверсант из группы «Бранденбург-800», что уже неплохо, а вот приказа о покидании части у вас нет, и вопрос с дезертирством с вас пока не снят, — ответил я, закрыв удостоверения и не спеша возвращать их владельцу, отчего тот напрягся.

— И как вы по скрепке определили, что я не диверсант?

— А подумать? — задал я встречный вопрос и, видя непонимание, добавил. — Немцы — педанты, они за порядок во всём, и скрепки у них легированные или никелированные и не ржавеют. Первый признак на удостоверении, которому больше года и которое носят при себе потея, — это блестящие скрепки. Честно признаться, огорчён, это ваша обязанность разбираться в таких нюансах, товарищ сержант пограничных войск. Или вы ничего не знаете про диверсантов? Так что с приказом? Вы, дезертиры или кто? — спросил я, расстёгивая клапан кобуры на поясе, чем вызвал настороженность пограничников, а в спине у меня засвербело, чувствуя себя под прицелом пулемёта.

— А ты не трус, Ерёмин, покажи ему, — приказал сержант, возвращая мне документы.

Пограничник, встретивший меня первым, расстегнул гимнастёрку, а под ней показалась красная ткань полкового знамени.

— Теперь вижу, что не дезертиры, откуда здесь такие, что делаете? — спросил я.

— Пащенко Михаил Александрович, командир отделения станковых пулемётов 3-й заставы отделения, 17-й Краснознамённый (Брестский) погранотряд, вышли из окружения под Брестской крепостью, часть отряда осталась там, шли за подмогой, но фронт уже посыпался. Нарвались на немецкую разведгруппу, приняли бой, понесли потери и отступили. Вышли к железнодорожному мосту через реку Щара, где были остановлены сборным отрядом 293 разведывательного батальона, 205 моторизованной дивизии, отступавшей с боями из-под Бреста. Так как помощи фронта в ближайшее время не будет, нам приказано помочь в организации укреплений в этом районе. Мы должны перекрыть мост и обеспечить его сохранность для контрудара Красной армии, который должен будет последовать. Также приказано задерживать всех солдат и присоединять их к обороне этого участка. Только вот, кроме гражданских с утра, так ни одного солдата и не встретили, — ответил сержант.

— Потому что в десяти километрах стоит немецкий полк, который мы неплохо потрепали, он и держит всю округу, — ответил я.

— Эх, нам бы карту, а то как слепые котята, ни черта не пронимаем, где что, может, рядом ещё мост, и нас обойти могут, а мы и не знаем, — махнув рукой, произнёс сержант и дал знак выйти своим бойцам.

Всего их оказалось семеро, четыре бойца прятались ближе к лесу, и у них там, похоже, был пулемёт Максим замаскирован.

— С картой могу помочь, правда, немецкая, но срисовать дам, — сказал я, доставая карту из планшета и махнув рукой, чтобы мои бойцы расслабились, отменяя тревогу.

— Так, ага, мы здесь, это железнодорожный мост, это основная трасса на Барановичи и Минск, а здесь что? Слоним, там есть два моста, и оба нужно взять под контроль, сколько дотуда километров?

— Я уже считал, около пятнадцати километров по тому берегу и около двадцати по этому. Да, та колонна, что мы задержали и потом летуны частично разбомбили, относится к 4 танковой армии, и, судя по картам, они направлялись именно туда. Вероятнее всего, их задача была захватить дублирующую дорогу на случай, если эту им не удастся взять с ходу. Стандартная стратегия дублирования. Но нам бы этот мост удержать, на Солоним людей не хватит, да и ополченцы это, опыта вообще никакого. Есть несколько бойцов с опытом, часть погибла сегодня, когда технику отбивали. По идее, должны части отступать, но никого нет, и здесь два варианта, они сидят в плотном окружении, что маловероятно, или основные дороги перекрыты, и их отлавливают, — ответил я.

— Надо проехаться по сёлам. Уверен, если дезертиры или окруженцы выходили, то деревенские их должны были видеть, накормить и даже приютить, — предложил сержант.

— С меня толку я ополченец, отдавать приказы военным не имею право, вот если со мной поедешь ты, то вполне можем и набрать. Только здесь два варианта, если ехать по южному берегу, то нарваться на немцев шансы выше, чем нарваться на наших, но и шансов найти больше. Второй вариант — проехаться по этому берегу вдоль реки, но тут меньше шансов найти наших, река всё-таки болотистая, а мест для переправы не так и много.

— Так давай вдвоём всё равно надо разведку произвести, вот и проедемся по тому берегу вдоль, в деревнях и поспрашиваем. Звёзды закроем на время, так даже нарвись на колонну, сможем уйти, всё-таки у тебя танк и броневик есть, ещё бронетранспортёр возьмём, туда и людей соберём, — предложил сержант, и его глаза загорелись.

— Что, надоело отступать, хочешь бой фашистам дать? — спросил я, раздумывая, не может ли это быть ловушкой.

— Ты прав, наши товарищи там погибают в Бресте, а мы здесь полковое знамя спасаем, хотя шли за поддержкой, а где она? Связи даже здесь нет, диверсанты постарались, а мы, выходит, предали своих, — опустив и отведя глаза в сторону, произнёс сержант.

— Хорошо, давай так, я даю людей, в Мтс есть трактор, он поможет оборудовать позиции. Смотри, мне нужен капонир под танк, под лёгкий бронетранспортёр, чтобы только одна башня у них торчала. Шесть позиций под немецкий пулемёт МГ-34, со сменными, два десятника стрелковых ячеек, ну и мост подготовить к уничтожению.

— У тебя столько пулемётов? — удивлённо спросил сержант.

— Немцы поделились. Точнее, им пришлось, уж очень я убедительным оказался, а в довесок они мне всё оружие и свои золдбухи отдали — солдатские книжки.

— С этим проблем нет, моим и так всё время что-то копать приходилось, всё проконтролируют, только нам бы поесть горячего, а то сухпай дали, а в город не решили соваться, чтобы никто не предупредил немцев. Всё-таки здесь раньше польская территория была, много лояльных им осталась, и Советскую власть не все