Полукровка 1-5 - Василий Горъ

наливался отчаянием. А когда почувствовал, что сам себя в руки точно не возьму, «сдался» Завадской. Благо, накануне вечером Ослепительные Красотки в кои-то веки ускакали к себе, и мы половину ночи занимались любовью:

— Мариш, мне приснился плохой сон. И все никак не забудется. Помоги, пожалуйста, выключить голову…

— Сейчас помогу… — пообещала она, дотянулась до панели управления автоматикой, намертво затемнила окна, поколдовала с освещением, замкнула на себя потолочные камеры, активировала какую-то программку и развернула вокруг кровати несколько картинок, демонстрирующих ее… хм… отдельными фрагментами. А затем перевернула меня на спину, потребовала смотреть во все глаза, забралась на меня и напрочь отпустила тормоза.

Ничего подобного мы никогда не вытворяли, поэтому я послушался — смотрел «во все глаза» то на нее, то на «картинки». И очень быстро потерялся в той, которая крупным планом демонстрировала взгляд, полный воистину безумного желания. Потом на это желание наслоились безумные ощущения, и у меня сорвало крышу. Да так, что я перестал удерживать себя у «грани невозвращения». А это, в свою очередь, почему-то свело с ума Кару. И она превратила занятие любовью в какую-то феерию буйной страсти — мы в кои-то веки не отдавали, а брали. В режиме «Без руля и без ветрил». Но нам нравилось. Хотя нет, не так: две половины одного желания безостановочно «резонировали» и возносили на такие пики удовольствия, о существовании которых мы даже не подозревали. А на последнем заставили выплеснуть все силы без остатка. Так что я, вернувшись в реальность, услышал два хриплых дыхания и стук своего сердца, пытавшегося проломить грудную клетку, еле-еле приоткрыл один глаз, уставился в совершенно счастливые глаза Марины, облизал пересохшие губы и благодарно качнул ресницами, ибо говорить был не в состоянии.

« Всегда пожалуйста…» — написала Завадская в общий канал, вероятнее всего, поленившись ворочать языком. И у меня снова помутилось в голове. От всего того, что ощущалось за словом, выделенным жирным шрифтом.

Будь у меня силы, снова сорвался бы во все тяжкие. А так заставил себя зашевелить пальцами и набрал несколько коротеньких фраз:

«Ты — волшебница. Огромное спасибо. С меня причитается. И… надо остановить девчат…»

« Твоя… Не за что… Ура!!! Уже…» — в том же стиле ответила она, на несколько мгновений ушла в себя, а затем познакомила меня еще с одной стаей своих тараканов: — «Если честно, то я написала эту программку достаточно давно, но боялась, что тебе не понравится. А сейчас понимаю, что надо было выкорчевывать и этот страх…»

— Надеюсь, что его уже нет? — «грозно» спросил я, получил ожидаемый ответ, почувствовал, что начинаю приходить в себя, и благодарно поцеловал ее в плечо. Потом заказал Фениксу две бутылочки холодной воды, подождал прихода дроида и напоил свою спасительницу. А минут через десять помог ей встать, отвел в ванную, помыл и… самую чуточку охамел — написал девчатам, что мы страшно проголодались, и попросил нас покормить.

Но они сочли это нормальным, поэтому вытребовали нас на кухню уже через четверть часа. А после того, как поздоровались и выдали по порции рисовой каши на молоке, начали смешить:

— Мы все утро провисели в Сети…

— … читали отзывы о нашем вчерашнем веселье в аквапарке.

— На первом месте неофициального планетарного рейтинга — репортаж под названием «Четыре сломанные челюсти за семь десятых секунды — рекорд Белогорья, Империи или, все-таки, всей Вселенной?»

— … а на втором — видосик «Трагедия тысячелетия: спутницы Йенсена в упор не видят никого, кроме него. И как теперь с этим жить?»

— Что, авторы злоязыкие? — полюбопытствовала Марина, оценив «накал страстей».

— Автор репортажа обошелся без слов… — ухмыльнулась Костина. — Зато замедлил фрагмент записи, на которой вы с Дашей взрываетесь действием, наложил на картинку «правильную» музыку и добавил в качестве закадрового текста цитаты из монологов тех героев-любовников.

— Зато второй прошелся по ним самым настоящим катком… — подхватила Темникова. — Впрочем, это видео лучше слушать. Но — после завтрака, ибо и есть, и ржать вы точно не сможете. Кстати, отдельные… хм… комментарии и советы получились настолько язвительными, что родичи «поломашек» сто процентов напрягли своих СБ-шников. Впрочем, запись выложена на сетевом портале «Глас Истины», а его хозяева сообщают личные данные своих авторов только силовым структурам и только по постановлению суда!

— А что пишут о нас? — спросил я, «обидевшись» на «перекос интереса» жителей планеты.

— Могу зачитать… — неожиданно серьезно ответила блондиночка, нашла в своем архиве какой-то файл и начала радовать цитатами: — «Посмотрел видео из „Нептуна“ и все никак не пойму, на что надеялись великовозрастные дурни, пытавшиеся самоутвердиться за счет сыгранной команды сотрудников ССО: за плечами каждого из последних — здоровенные личные кладбища, а первые считают экстримом любой вылет за пределы родового поместья без флаеров огневой поддержки…» «Спокойствие Тора Йенсена и его подруг — не признак слабости, идиоты!» «Интересно, а где прятались эти герои во время войны?» «Верните детишек под юбки любимых матушек: да, война закончилась, но ее ветераны — среди нас и не понимают дурного гонора осмелевших тыловых крыс…»

«Интересно, а какой процент подобных „репортажей“ и комментариев создается сотрудниками спецслужб по приказу Ромодановского?» — внезапно подумал я. Как следует обдумав эту мысль, пришел к выводу, что правильные «репортажи» нужны, ибо формируют общественное мнение в нужном ключе и, заодно, воспитывают «дурных детишек». А через некоторое время обратил внимание на то, что практически перестал вдумываться в монологи напарниц, проанализировал свое состояние и мысленно хмыкнул: моему подсознанию не было дела до чьих-то там мнений — оно плотно «сидело» на эмоциях троицы веселящихся девчат и медленно, но уверенно «размывало» остатки горького послевкусия от того самого сна…

…Ближе к одиннадцати утра мне захотелось прогуляться по набережной Долгого. Но стоило подойти к ближайшему окну и выглянуть наружу, как это желание погибло смертью храбрых: снаружи моросило, порывистый ветер гнал к «нашему» берегу озера злую волну, и на набережной наверняка было крайне неуютно.

— Я тоже хочу пройтись! — заявила Костина, прискакала ко мне,