Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— А как же утечка информации?

— Да хрен с ней, теперь игра на опережение пошла, — не шибко понятно ответил Григорий, но, видимо решив, что и без того сболтнул лишнего, замолчал.

— Китайцев на уши поставили? — сменил я тему разговора и начал рассовывать по карманам ножи, снаряженные магазины к "Вереску" и другие не менее необходимые вещи. Под руку попалась коробочка "глушителя" — немного подумал и сунул ее обратно. Пригодится еще.

— Ага, к ночи только зачистку закончили. — Гриша включил дальний свет и начал медленно объезжать застывшую на перекрестке лужу натекшей от колонки воды.

— А с Лешим что?

— А что с Лешим? — не понял вопроса контрразведчик.

— Ну уродов же трясти по этому поводу собирались.

— Думаешь, это так просто? Допросили администрацию, активистов "Черного января" в разработку взяли. — Наледь осталась позади, и Гриша прибавил скорость. — Карантин еще усилили.

— Ага, видел я, что вчера на Красном творилось. Какими словами дружинники только карантин не поминали…

— Блин, знаешь, сколько километров периметр гетто? — оскорбился Конопатый. — Нет? Вот иди и попробуй обойти. Посмотрим, что потом скажешь.

— Ладно, проехали, — махнул рукой я.

— Не проехали, а приехали. — Григорий остановил машину перед общежитием Патруля. — Вылезай. И не забудь — еще в какую историю влипнешь, можем и не вытащить. А если сорвешь нам операцию сегодня…

— Буду как штык, — распахнув дверцу, усмехнулся я.

— Лед, послушай сюда, — вылез вслед за мной Гриша. — Эта операция нам очень важна. Очень. К сожалению, закрыть тебя под замок мы не можем, но если ты нас подведешь, то этот самый штык тебе засунут очень глубоко. И не просто засунут, а еще и провернут раз так дцать, чтобы жизнь медом не казалась.

— Успокойся, — хлопнул я дверцей. — Илье передай, все нормально будет.

— Обязательно передам, — выразительно посмотрел на меня Конопатый, — можешь не сомневаться.

— Вот и замечательно, — кивнул я. — Вещички свои тогда тебе оставлю, чтоб с собой не таскать. Смотри, не потеряй. Кстати, не знаешь, чем меня вырубили вчера?

— "Шершнем" служебным без блокировки. — Контрразведчик залез в машину. — Думали, до сих пор пластом лежишь, вот и засуетились.

— Череп крепкий, — уже самому себе пробормотал я и, дождавшись, когда "Нива" скроется из виду, зашагал от общаги Патруля к соседнему дому.

"Шершнем", значит. Неудивительно, что до сих пор башка гудит, будто внутри в колокол ударили. И ухо вроде бы левое чуть хуже слышать стало. Но тем не менее — на ногах и в сознании. Как-то я за последнее время крепче стал, что ли. Пока сюда через щель между мирами протискивался, горел — не сгорел. Потом стреляли — не застрелили. Теперь вот вырубить должны были наглухо, а опять не получилось. В чем подвох, хотелось бы мне знать? Просто так в этом мире ничего не происходит и за все приходится платить. Не верится, что дело в банальном везении. А если так — совсем хреново. Удача — девка капризная и в любой момент может помахать ручкой и повернуться задом.

Железная дверь Денискина подъезда оказалась закрыта. На моей памяти такое, пожалуй, первый раз. Неужели дядя Вася окончательно в запой ушел? Или выгнали взашей? Блин, не вовремя-то как! И что делать? Время — начало шестого, самые ранние пташки на работу еще нескоро пойдут. А куковать здесь даже час — проще сразу застрелиться, чтобы потом обмороженные ноги ножовкой не отпиливали. Холодно сегодня на улице, холодно. И пусть это для местного климата скорее правило, чем исключение, все равно создается впечатление, будто в жизни черная полоса начинается. А у меня и происходившее до вчерашнего дня к светлой полосе с большой натяжкой отнести можно.

Немного потоптавшись перед подъездом, я спрятал "Вереск" под фуфайку, рассовал по карманам меховушки и долго лепил из рассыпчатого снега плотный шарик. Дыхнул на вконец озябшие пальцы, нашел взглядом окно на третьем этаже и запустил в него снежком. Постоял, дожидаясь реакции, и вновь зачерпнул пригоршню снега.

Заспанный Селин появился в окне после третьего удачного броска. Недоуменно посмотрел на меня, покрутил пальцем у виска и скрылся в темноте комнаты. Ну будем надеяться, признал.

— Тебе чего не спится, кишкомот? — выскочил Денис из подъезда минут через пятнадцать и, неожиданно обхватив, сжал меня изо всех своих вовсе не маленьких сил. — Лед! Бродяга!

— Полегче ты, ребра сломаешь, — освободился от его хватки я. — Ты, говорят, скоро папой станешь?

— Есть такое дело. — Поправив шарф, Селин поднял воротник дубленки и натянул на уши меховую шапку. — Поэтому извини — к себе не приглашаю. Жилищные условия, сам понимаешь, не те.

— Да ладно ты, перестань, — хлопнул я его по плечу. — Скажи, лучше, как живете-можете?

— Лучше всех и никто не завидует. Все путем, в общем, без резких телодвижений, — рассмеялся Денис. — Сам-то, поди, не скажешь, где пропадал?

— Да почему — не скажу? Скажу. Только это история долгая и печальная. На морозе ее слушать совсем уныло будет. Околеем.

— Слушай, давай тогда часиков в десять забьемся в "Ширли-Муры". Это кабак новый на Красном, сразу…

— Знаю, проходил мимо, — остановил его я. — Только у меня дела вечером, на сухую пообщаемся.

— Да я тоже в завязке пока, — сморщился Денис. — И личные моменты, и по работе…

— Значит, в десять, — задумался я. — Ладно. Тогда последний вопрос и побегу…

— Валяй.

— Давно с луковскими общался? Конкретно Рипус, Трофим и Кир интересуют.

— А что такое? — слегка наклонил набок голову Селин, прекрасно поняв, что вопрос носит вовсе не праздный характер. — Со всякими людьми приходилось общаться, со всякими…

— Да претензии к ним появились. Даже не к ним, а корешу их одному, — не отвел я взгляда. — Мне б найти его, но даже погоняла не знаю.

— Описать можешь? — попросил посерьезневший парень.

— Годков так под сорокет, мне по плечо, жилистый, — начал припоминать я. — На морду — худой, все кисти в партаках.

— Тюремных? — уточнил Селин.

— Вроде, — пожал плечами я.

— Из той швали, с которой Рипус в последнее время связался, похоже на Угря, — ненадолго задумавшись, предположил Денис.

— Что за крендель?

— Приблатненный, но работает сам по себе.

— Найти его в сжатые сроки реально? — Я почувствовал охотничий азарт.

— Он у бабы одной на северной окраине зависает, — зевнул Селин, — на Автотранспортной, знаешь такую?

— Автотранспортная длинная.

— Если с Красного идти, как в сторону гетто свернешь, третий или четвертый дом будет. Там хрущевка одна, не промахнешься. Подъезд первый, этаж аналогичный. Квартира однокомнатная направо. Да, тот район под Крестоносцами. Особо не светись,