"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Мы репетировали сценарий снова и снова, доводя каждый шаг до автоматизма. По плану я должен был проникнуть в комплекс через вентиляционную шахту на крыше, которую Альфред должен был дистанционно отключить от датчиков движения и вибрации ровно на семь минут. Пройти по заранее изученным слепым зонам, отмеченным Лией, в предбанник, где Козин отдыхал между заходами в парилку, в самый пик его расслабления. Нанести безболезненный, молниеносный удар с помощью специальной иглы-перстня с быстродействующим, сложнокомпонентным ядом, маскирующимся под симптомы сердечного приступа, яд из древних запасов Мастера. И исчезнуть тем же путем до того, как тело обнаружат.

Вечером накануне операции мы собрались в зале в полном составе. Настроение было предельно сосредоточенным, серьезным, но без нервозности. Мы уже не были теми испуганными беглецами, какими пришли сюда месяц назад. Мы были отточенным, настроенным инструментом, оружием, готовым к точному выстрелу.

Мастер обвел нас своим орлиным, всевидящим взглядом, и в его взгляде читалась странная смесь суровой гордости и отеческой тревоги. 'Завтра на рассвете, — произнес он тихо, но так, что каждое слово било в цель, — мы совершим первый настоящий шаг. Первое дело возрожденного Ордена. Помните это!

Глава 17

Первое, что я ощутил сегодня — это пустота. Не та, благословенная тишина утра, когда мир еще спит, а тревожная, зияющая пустота присутствия, которое должно было быть, но его не было. Воздух в моей спальне, обычно наполненный ровным, едва слышным дыханием старого ассасина, спавшего в кресле у окна, был неподвижен и мертв.

Я открыл глаза, не делая резких движений. Лезвие, всегда спрятанное под подушкой, мягко уперлось в мою собственную ладонь. Я провел взглядом по комнате: полосы предрассветного сизого света ложились на полированный пол, выхватывая из мрака знакомые мне до боли очертания мебели. Кресло у окна было пусто. На его сиденье не было и намека на вмятину. Видимо он даже не остался переночевать.

«Снова ушел», — беззвучно прошептали мои губы самому себе в одиночестве данного утра. Во мне было не чувство страха или брошенности, а знакомое, почти отеческое раздражение потеснило сон. Старик. Древний, как сами устои нашего гибнущего Ордена, он всегда исчезал в самые, ключевые моменты. Видимо понимал, что мы справимся без него и занимал позицию активного наблюдателя. Словно невидимый режиссер, он расставлял декорации, подсказывал нам мизансцены, а сам удалялся в темноту зала, дабы наблюдать за спектаклем со стороны, оценивая игру своих учеников. Мне было не сложно его понять.

Он сделал свое дело. Он обучил нас, выковал из нас оружие, вдохнул в наши души тень былой славы. Теперь его роль — наблюдение. Думаю он заслужил немного покоя за столько лет своей безукоризненной службы ордену.

Сбросив одеяло, я босыми ногами ступил на холодный пол. Дребезжащий висок напоминал о вчерашней ночи, о долгих часах планирования и бесконечных спорах. Но это был привычный дискомфорт, старый товарищ. Я потянулся, чувствуя, как позвонки издают тихое удовлетворенное потрескивание. Мое тело — это инструмент, и, как любой инструмент, оно требовало ежедневной заточки и ухода.

На кухне, заваленной картами, чертежами и странными механизмами Альфреда, царил привычный хаос. Я отодвинул пачку пергамента с изображением системы вентиляции Банного комплекса «Эбеновый кит» и принялся молча готовить кофе. Зерна, привезенные из далеких южных колоний Империи, имели густой, почти дымный аромат. Аромат пробуждения. Аромат жизни, которую мне предстояло сегодня оборвать одному мерзкому уроду.

Пока закипала вода, я приступил к упражнениям. Это был не просто набор движений для разминки мышц. Это был ритуал. Медленные, плавные движения Цигун, чтобы успокоить ум и разогнать ци по меридианам. Резкие, отточенные удары по воображаемым противникам, отработка стоек и уходов с линии атаки. Каждый мускул, каждое сухожилие пело свою партию в этой утренней симфонии подготовки. Я чувствовал, как энергия наполняет тело, сменяя вязкую усталость упругой готовностью. Я был клинком, который вынимают из ножен, чтобы провести по точильному камню в последний раз перед боем.

Затем — душ. Левая рука сама потянулась к крану с синим кристаллом, а не с красным. Я не стал себя пересиливать. Ледяная струя обрушилась на меня, сбивая дыхание, заставляя сердце выпрыгнуть из груди. Каждый мурашек на коже кричал о протесте, но я лишь стиснул зубы и подставил лицо под ледяной поток. Боль. Холод. Дискомфорт. Это были мои старые союзники. Они закаляли не только тело, но и дух. Они напоминали, что за стенами этого убежища мир не просто холоден — он враждебен, беспощаден и его нужно встречать во всеоружии, с абсолютно ясным и холодным сознанием. Кровь, которую предстояло пролить сегодня, будет не горячее этой воды.

Когда я вышел в общую комнату, уже облаченный в простые, темные одежды, удобные для движения и не привлекающие внимания, остальные уже собрались.

Алина, наша «хамелеон», нервно перебирала пальцами кисть своих огненно-рыжих волос, отчего ее сложная прическа, предназначенная для образа куртизанки высшего полета, грозила рассыпаться в один момент. Ее глаза, обычно ярко-изумрудные и насмешливые, сейчас метались по комнате, избегая встречи с моим взглядом. Она оттачивала у зеркала нужные движения: походку, изгиб спины, томный взгляд из-под длинных ресниц. Но в ее пластике читалась скованность, желание не соблазнить, а убежать от всего этого куда-то далеко подальше.

Лия, напротив, сидела в углу, неподвижная, как статуя. Ее темные волосы были убраны в строгий пучок, а лицо не выражало ровным счетом ничего. Но я видел. Видел, как безнадежно сжаты ее кулаки, как ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы. Она смотрела в одну точку на стене, где висел старый каллиграфический свиток с девизом нашего Ордена: «Мы работаем во Тьме, чтобы служить Свету». Она повторяла эти слова про себя, как мантру, пытаясь заглушить дрожь, пробивавшуюся изнутри. В целом она достаточно хорошо справлялась со стрессом.

Альфред, наш техник и взломщик, что-то яростно паял, склонившись над своим портативным коммуникатором. От него пахло озоном и жженым металлом. Он что-то бормотал, спорил сам с собой, ронял инструменты. Его обычная уверенность куда-то испарилась, оставив лишь разрозненный набор нервных тиков.

Они нервничали. Еще бы. Вчера они были просто учениками, тайными последователями древнего культа, изучающими историю, философию и боевые искусства по пыльным фолиантам. Сегодня им предстояло стать тем, о ком они так много читали. Ассасинами. И не на учебной арене, а в реальном мире, где